The errors of others were inevitably deplorable.
Чужие ошибки неизменно были "прискорбными".
Regulations were stringent, and his data never was obtained from a reliable source, but always were obtained. General Peckem was frequently constrained.
Его указания были "обязательны к исполнению".
Things were often incumbent upon him, and he frequently acted with greatest reluctance. It never escaped his memory that neither black nor white was a color, and he never used verbal when he meant oral.
Он располагал не просто верными сведениями, а "информацией", полученной обычно из "хорошо осведомленных источников". Генерал Пеккем часто действовал с величайшей неохотой, но "подчиняясь диктату сложившихся обстоятельств". Никогда он не забывал, что черное и белое - не цвета, и никогда не ошибался в употреблении слов "одевать" и "надевать".
He could quote glibly from Plato, Nietzsche, Montaigne, Theodore Roosevelt, the Marquis de Sade and Warren G. Harding.
Он бойко цитировал Платона, Ницше, Монтеня, Теодора Рузвельта, маркиза де Сада и Уоррена Гардинга.
A virgin audience like Colonel Scheisskopf was grist for General Peckem's mill, a stimulating opportunity to throw open his whole dazzling erudite treasure house of puns, wisecracks, slanders, homilies, anecdotes, proverbs, epigrams, apophthegms, bon mots and other pungent sayings.
Новые слушатели (в данном случае - такая неподнятая целина, как полковник Шейскопф) были бесценной находкой для генерала Пеккема, поскольку перед ним открывалась вдохновляющая возможность продемонстрировать свою блестящую эрудицию и пригоршнями метать перлы из сокровищницы каламбуров, острот, едких характеристик, проповедей, анекдотов, пословиц, эпиграмм, афоризмов и крылатых выражений.
He beamed urbanely as he began orienting Colonel Scheisskopf to his new surroundings.
Галантно улыбаясь, генерал Пеккем ознакомил полковника Шейскопфа с обстановкой.
'My only fault,' he observed with practiced good humor, watching for the effect of his words, 'is that I have no faults.'
- Моя единственная ошибка, - заметил он с наигранным добродушием и одновременно наблюдая, какой эффект производят его слова, - в том, что я никогда не ошибаюсь.
Colonel Scheisskopf didn't laugh, and General Peckem was stunned.
Полковник Шейскопф не засмеялся, чем весьма озадачил генерала Пеккема.
A heavy doubt crushed his enthusiasm.
Энтузиазм генерала несколько поостыл: обычно этот парадокс действовал без промаха.
He had just opened with one of his most trusted paradoxes, and he was positively alarmed that not the slightest flicker of acknowledgment had moved across that impervious face, which began to remind him suddenly, in hue and texture, of an unused soap eraser.
Г енерала прямо-таки встревожило, что на непроницаемом лице полковника Шейскопфа не отразилось ни малейшего проблеска понимания. Лицо полковника внезапно напомнило генералу цветом и фактурой непочатую мыльную палочку для бритья.
Perhaps Colonel Scheisskopf was tired, General Peckem granted to himself charitably; he had come a long way, and everything was unfamiliar.
Возможно, полковник Шейскопф устал с дороги, великодушно предположил генерал Пеккем, полковник проделал длинный путь и попал в совершенно незнакомую среду.
General Peckem's attitude toward all the personnel in his command, officers and enlisted men, was marked by the same easy spirit of tolerance and permissiveness.
Отношение генерала Пеккема к подчиненным, будь то офицерский или сержантско-рядовой состав, отличалось духом терпимости и либерализма.
He mentioned often that if the people who worked for him met him halfway, he would meet them more than halfway, with the result, as he always added with an astute chuckle, that there was never any meeting of the minds at all.
Он часто указывал, что если работающие с ним люди идут ему навстречу, то он со своей стороны готов бежать им навстречу, но, добавлял он с хитрой улыбкой, это частенько приводит к тому, что мнения обеих сторон сталкиваются, и одно из мнений разлетается вдребезги.
General Peckem thought of himself as aesthetic and intellectual.
Г енерал Пеккем считал себя эстетом и интеллигентом.
When people disagreed with him, he urged them to be objective.
Когда люди с ним не соглашались, он убеждал их быть объективными.
And it was indeed an objective Peckem who gazed at Colonel Scheisskopf encouragingly and resumed his indoctrination with an attitude of magnanimous forgiveness.
Вот и теперь генерал Пеккем решил отнестись к полковнику Шейскопфу со всей возможной объективностью. В генеральском взгляде можно было прочесть поощрение и великодушную снисходительность.
' You've come to us just in time, Scheisskopf.
- Вы приехали к нам как раз вовремя, Шейскопф.
The summer offensive has petered out, thanks to the incompetent leadership with which we supply our troops, and I have a crying need for a tough, experienced, competent officer like you to help produce the memoranda upon which we rely so heavily to let people know how good we are and how much work we're turning out. I hope you are a prolific writer.'
Летнее наступление выдохлось благодаря некомпетентному руководству, не обеспечившему должного снабжения наших войск, и я отчаянно нуждаюсь в твердом, опытном, компетентном офицере, как вы, который помог бы мне выпускать меморандумы. Меморандумы - один из важнейших видов нашей работы. Читая их, люди узнают, что мы не покладая рук делаем большое, полезное дело. Я надеюсь, что вы хорошо владеете пером.
'I don't know anything about writing,' Colonel Scheisskopf retorted sullenly.
- Я в писанине не разбираюсь, - возразил полковник Шейскопф и надулся.
'Well, don't let that trouble you,' General Peckem continued with a careless flick of his wrist.
- Хорошо, пусть вас это не беспокоит, -продолжал генерал Пеккем, небрежно махнув рукой.
'Just pass the work I assign you along to somebody else and trust to luck.
- Вы будете попросту передавать порученную вам мною работу кому-нибудь другому и полагаться на удачу.
We call that delegation of responsibility.
Мы называем это "передоверять ответственность".
Somewhere down near the lowest level of this co-ordinated organization I run are people who do get the work done when it reaches them, and everything manages to run along smoothly without too much effort on my part.
Где-то на самом низком уровне высокоцентрализованной организации, которой я руковожу, сидят люди, которые делают всю работу, и дело идет вполне гладко без особых усилий с моей стороны.
I suppose that's because I am a good executive.
Я полагаю, это происходит оттого, что я -хороший работник.
Nothing we do in this large department of ours is really very important, and there's never any rush.
Фактически в своем огромном учреждении мы не делаем никакой особо важной работы, спешить нам некуда.
