We can even threaten to push them out the window.'

А еще лучше - пригрозим, что вышвырнем их в окошко.

' Aarfy!' Nately was aghast.

- Аарфи! - ужаснулся Нейтли.

'I was only trying to help,' said Aarfy sheepishly.

- Я только хочу вам помочь, - застенчиво сказал Аарфи.

Aarfy was always trying to help Nately because Nately's father was rich and prominent and in an excellent position to help Aarfy after the war.

Он всегда старался помочь Нейтли, поскольку у Нейтли отец был богатым и влиятельным человеком, занимавшим высокое положение, и, следовательно, после войны мог бы помочь Аарфи.

'Gee whiz,' he defended himself querulously.

- Подумаешь, какие цацы! - пробрюзжал Аарфи, оправдываясь.

'Back in school we were always doing things like that.

- Когда я был школьником, мы часто проделывали такие штучки.

I remember one day we tricked these two dumb high-school girls from town into the fraternity house and made them put out for all the fellows there who wanted them by threatening to call up their parents and say they were putting out for us.

Помню, однажды мы заманили двух дурех-старшеклассниц в загородный дом нашей молодежной организации и делали с ними, что хотели.

We kept them trapped in bed there for more than ten hours. We even smacked their faces a little when they started to complain.

Мы продержали их там часов десять, а когда они стали скулить, слегка набили им морды.

Then we took away their nickels and dimes and chewing gum and threw them out.

А потом выгребли у них все деньжата, а заодно и жевательную резинку и прогнали.

Boy, we used to have fun in that fraternity house,' he recalled peacefully, his corpulent cheeks aglow with the jovial, rubicund warmth of nostalgic recollection.

Эх, ребятки, и здорово мы, бывало, веселились в нашей молодежной организации! - воскликнул Аарфи, размякнув от этих дорогих его сердцу воспоминаний. На его мясистых щеках заиграл горячий, жизнерадостный румянец.

'We used to ostracize everyone, even each other.' But Aarfy was no help to Nately now as the girl Nately had fallen so deeply in love with began swearing at him sullenly with rising, menacing resentment.

Но в данную минуту Аарфи ничем не мог помочь Нейтли, поскольку девица, в которую Нейтли был влюблен без памяти, надулась и начала поносить своего поклонника все более визгливым и угрожающим голосом.

Luckily, Hungry Joe burst in just then, and everything was all right again, except that Dunbar staggered in drunk a minute later and began embracing one of the other giggling girls at once.

К счастью, в этот момент ворвался Заморыш Джо, и все пошло хорошо, если не считать, что минуту спустя ввалился пьяный Данбэр и начал обнимать хихикающих девок - всех подряд.

Now there were four men and three girls, and the seven of them left Aarfy in the apartment and climbed into a horse-drawn cab, which remained at the curb at a dead halt while the girls demanded their money in advance.

Теперь было четверо мужчин и трое девиц, и все семеро, оставив Аарфи в квартире, взгромоздились в извозчичью пролетку, которая, пока девицы требовали деньги вперед, ждала у обочины тротуара.

Nately gave them ninety dollars with a gallant flourish, after borrowing twenty dollars from Yossarian, thirty-five dollars from Dunbar and seventeen dollars from Hungry Joe.

Нейтли занял двадцать долларов у Йоссариана, тридцать пять - у Данбэра и семнадцать - у Заморыша Джо и галантно-торжественным жестом вручил девицам девяносто долларов.

The girls grew friendlier then and called an address to the driver, who drove them at a clopping pace halfway across the city into a section they had never visited before and stopped in front of an old, tall building on a dark street.

Они сразу растаяли и дали извозчику адрес. Лошадка, цокая копытами, повезла их в другой конец города, где мужчинам прежде не доводилось бывать, и остановилась на темной улице напротив высокого облезлого дома.

The girls led them up four steep, very long flights of creaking wooden stairs and guided them through a doorway into their own wonderful and resplendent tenement apartment, which burgeoned miraculously with an infinite and proliferating flow of supple young naked girls and contained the evil and debauched ugly old man who irritated Nately constantly with his caustic laughter and the clucking, proper old woman in the ash-gray woolen sweater who disapproved of everything immoral that occurred there and tried her best to tidy up.

По крутой скрипучей деревянной лестнице с длинными пролетами они поднялись на четвертый этаж и вошли в блистательные чертоги где их ждал волшебный букет молодых гибких бесстыжих девиц.

The amazing place was a fertile, seething cornucopia of female nipples and navels.

Казалось, что букет прямо на глазах разрастается, становится все ярче и пышнее.

At first, there were just their own three girls, in the dimly-lit, drab brown sitting room that stood at the juncture of three murky hallways leading in separate directions to the distant recesses of the strange and marvelous bordello. The girls disrobed at once, pausing in different stages to point proudly to their garish underthings and bantering all the while with the gaunt and dissipated old man with the shabby long white hair and slovenly white unbuttoned shirt who sat cackling lasciviously in a musty blue armchair almost in the exact center of the room and bade Nately and his companions welcome with a mirthful and sardonic formality. Then the old woman trudged out to get a girl for Hungry Joe, dipping her captious head sadly, and returned with two big-bosomed beauties, one already undressed and the other in only a transparent pink half slip that she wiggled out of while sitting down.

Сначала в тускло освещенной, обшарпанной коричневой гостиной находились только три знакомые им девицы.

Three more naked girls sauntered in from a different direction and remained to chat, then two others.

Затем из разных коридоров в гостиную притащились еще две красотки, потом - еще три и остались в гостиной поболтать, затем - еще парочка.

Four more girls passed through the room in an indolent group, engrossed in conversation; three were barefoot and one wobbled perilously on a pair of unbuckled silver dancing shoes that did not seem to be her own.

Стайка из четырех девиц, поглощенная разговором, проследовала через комнату. Трое из них шли босиком, а на четвертой на каждом шагу подворачивались серебряные бальные туфельки, явно с чужой ноги.

One more girl appeared wearing only panties and sat down, bringing the total congregating there in just a few minutes to eleven, all but one of them completely unclothed.

Затем появилась еще одна, доведя таким образом количество членов ассамблеи до одиннадцати, причем все девицы, кроме одной, были в чем мать родила.

There was bare flesh lounging everywhere, most of it plump, and Hungry Joe began to die.

Заморышу Джо стало невмоготу.

He stood stock still in rigid, cataleptic astonishment while the girls ambled in and made themselves comfortable.

Он окаменел.