Их палатки разделяла нейтральная полоска земли шириной в пять футов.
It was Colonel Korn who had mapped out this way of life for the chaplain.
На отшельнический образ жизни капеллана обрек подполковник Корн.
One good reason for making the chaplain live outside the Group Headquarters building was Colonel Korn's theory that dwelling in a tent as most of his parishioners did would bring him into closer communication with them.
Для этого, по словам подполковника Корна, была веская причина: обитая в палатке подобно своей пастве, святой отец получит возможность более тесно общаться с прихожанами.
Another good reason was the fact that having the chaplain around Headquarters all the time made the other officers uncomfortable.
Была и другая веская причина: если капеллан постоянно околачивается близ штаба, офицеры чувствуют себя не в своей тарелке.
It was one thing to maintain liaison with the Lord, and they were all in favor of that; it was something else, though, to have Him hanging around twenty-four hours a day.
Одно дело - обращаться к богу время от времени, против этого офицеры ничего не имели. И совсем другое дело, когда господь напоминает вам о себе круглые сутки в виде постоянно околачивающегося рядом капеллана.
All in all, as Colonel Korn described it to Major Danby, the jittery and goggle-eyed group operations officer, the chaplain had it pretty soft; he had little more to do than listen to the troubles of others, bury the dead, visit the bedridden and conduct religious services.
Одним словом, как рассказывал подполковник Корн майору Дэнби, суматошному, лупоглазому штабному оперативнику, работа у капеллана не пыльная: выслушивать чужие беды, хоронить убитых, навещать прикованных к постели и совершать богослужения.
And there were not so many dead for him to bury any more, Colonel Korn pointed out, since opposition from German fighter planes had virtually ceased and since close to ninety per cent of what fatalities there still were, he estimated, perished behind the enemy lines or disappeared inside the clouds, where the chaplain had nothing to do with disposing of the remains.
"Да и с покойниками-то нынче не густо, - замечал подполковник Корн, - поскольку сопротивление немецкой истребительной авиации фактически прекратилось, а если люди гибнут, то главным образом над вражеской территорией или же, неизвестно почему, испаряются в облаках". В таких случаях даже капеллан не найдет их останков.
The religious services were certainly no great strain, either, since they were conducted only once a week at the Group Headquarters building and were attended by very few of the men.
Богослужения тоже не требовали от капеллана особого напряжения, поскольку они совершались всего раз в неделю в здании штаба полка при весьма малочисленной аудитории.
Actually, the chaplain was learning to love it in his clearing in the woods.
Со временем капеллан полюбил свою жизнь на лесной поляне.
Both he and Corporal Whitcomb had been provided with every convenience so that neither might ever plead discomfort as a basis for seeking permission to return to the Headquarters building.
Его и капрала Уиткома снабжали всем необходимым, дабы лишить их малейшего предлога просить разрешения переехать в штабное здание.
The chaplain rotated his breakfasts, lunches and dinners in separate sets among the eight squadron mess halls and ate every fifth meal in the enlisted men's mess at Group Headquarters and every tenth meal at the officers' mess there.
Капеллан завтракал, обедал и ужинал по очереди в восьми столовых четырех эскадрилий. Каждый пятый день он обедал в штабной столовой для рядовых, а каждый десятый - в штабной офицерской столовой.
Back home in Wisconsin the chaplain had been very fond of gardening, and his heart welled with a glorious impression of fertility and fruition each time he contemplated the low, prickly boughs of the stunted trees and the waist-high weeds and thickets by which he was almost walled in.
У себя дома, в штате Висконсин, капеллан с любовью занимался садоводством, и теперь, когда он созерцал сучковатые, низкорослые деревья, пышный бурьян и заросли кустарника, стеной обступавшие поляну, на душе у него теплело при мысли о великолепном плодородии и щедрости матери-земли.
In the spring he had longed to plant begonias and zinnias in a narrow bed around his tent but had been deterred by his fear of Corporal Whitcomb's rancor.
Он мечтал с наступлением весны посадить вокруг палатки бегонии и цинии, но боялся навлечь на себя гнев капрала Уиткома.
The chaplain relished the privacy and isolation of his verdant surroundings and the reverie and meditation that living there fostered.
Капеллану нравилось жить в уединении, отгородившись от мира зеленой лесной чащей, где он мог без помех предаваться мечтам и размышлениям о божественном провидении.
Fewer people came to him with their troubles than formerly, and he allowed himself a measure of gratitude for that too.
Теперь к нему мало кто приходил делиться своими горестями, но он был доволен этим.
The chaplain did not mix freely and was not comfortable in conversation.
Общение с людьми давалось капеллану трудно, в разговорах он чувствовал себя скованно.
He missed his wife and his three small children, and she missed him.
Он скучал по своим троим детишкам и жене, и она скучала по нему.
What displeased Corporal Whitcomb most about the chaplain, apart from the fact that the chaplain believed in God, was his lack of initiative and aggressiveness.
Особенно бесило капрала Уиткома, что капеллан, мало того что верит в бога, к тому же еще полностью лишен инициативы и напористости.
Corporal Whitcomb regarded the low attendance at religious services as a sad reflection of his own status.
Капрал Уитком был убежден, что скверное посещение богослужений - прямой результат его, Уиткома, подчиненного положения.
His mind germinated feverishly with challenging new ideas for sparking the great spiritual revival of which he dreamed himself the architect-box lunches, church socials, form letters to the families of men killed and injured in combat, censorship, Bingo.
В уме его лихорадочно рождались блестящие новаторские планы оживления религиозной жизни в полку. Себе он отводил место главного реформатора. Будь его воля, он учредил бы званые завтраки, церковно-общественные мероприятия, отправлял бы родственникам убитых и раненых заранее заготовленные письма с соболезнованием, цензурировал бы почту и устраивал бы игры в лото.
But the chaplain blocked him.
Но капеллан стоял на его пути.
Corporal Whitcomb bridled with vexation beneath the chaplain's restraint, for he spied room for improvement everywhere.
Капрала Уиткома выводила из себя пассивность капеллана, ибо сам он на каждом шагу видел возможности для всяческих нововведений.
It was people like the chaplain, he concluded, who were responsible for giving religion such a bad name and making pariahs out of them both.
Он пришел к выводу, что именно из-за таких, как капеллан, люди поносят религию: недаром их с капелланом обходят как зачумленных.
