Было и что-то смешное в капеллане, и вдруг полковник понял, что именно: капеллан стоял по стойке "смирно", поскольку полковник забыл сказать ему "вольно".

Let him stay that way, the colonel decided vindictively, just to show him who was boss and to safeguard himself against any loss of dignity that might devolve from his acknowledging the omission.

"Пусть постоит", - злорадно подумал полковник. Ему хотелось дать капеллану почувствовать, кто здесь на самом деле хозяин, и оградить свой авторитет, который мог бы быть поколеблен, признай полковник еще одну свою промашку.

Colonel Cathcart was drawn hypnotically toward the window with a massive, dull stare of moody introspection.

Полковник Кэткарт, как лунатик, проследовал к окну и, уставившись в него тяжелым, невидящим взглядом, погрузился в раздумья.

The enlisted men were always treacherous, he decided.

"Все нижние чины - предатели", - решил он.

He looked downward in mournful gloom at the skeet-shooting range he had ordered built for the officers on his headquarters staff, and he recalled the mortifying afternoon General Dreedle had tongue-lashed him ruthlessly in front of Colonel Korn and Major Danby and ordered him to throw open the range to all the enlisted men and officers on combat duty.

С убитым видом полковник смотрел вниз на тир для стрельбы по летящей цели, который он приказал построить для офицеров своего штаба. Теперь ему припомнился тот кошмарный день, когда генерал Дридл безжалостно измордовал его, Кэткарта, в присутствии подполковника Корна и майора Дэнби и распорядился открыть тир для всех строевых офицеров, сержантов и рядовых.

The skeet-shooting range had been a real black eye for him, Colonel Cathcart was forced to conclude.

Полковник Кэткарт вынужден был признать, что тир принес ему одни лишь синяки и шишки.

He was positive that General Dreedle had never forgotten it, even though he was positive that General Dreedle didn't even remember it, which was really very unjust, Colonel Cathcart lamented, since the idea of a skeet-shooting range itself should have been a real feather in his cap, even though it had been such a real black eye.

Он считал, что генерал Дридл не забудет ему тира во веки веков, хотя, с другой стороны, он надеялся, что генерал Дридл уже и не помнит об этом случае, что было, в сущности, очень несправедливо... Да, идея постройки тира должна была принести ему пироги и пышки, а принесла лишь синяки и шишки.

Colonel Cathcart was helpless to assess exactly how much ground he had gained or lost with his goddam skeet-shooting range and wished that Colonel Korn were in his office right then to evaluate the entire episode for him still one more time and assuage his fears.

Впрочем, подсчитать точно свои потери и прибыли в этой проклятой истории с тиром полковник не мог, и ему хотелось, чтобы подполковник Корн оказался рядом с ним и снова, взвесив все "за" и "против" в эпизоде с тиром, разогнал бы все его страхи.

It was all very perplexing, all very discouraging.

Полковник Кэткарт стоял растерянный и обескураженный.

Colonel Cathcart took the cigarette holder out of his mouth, stood it on end inside the pocket of his shirt, and began gnawing on the fingernails of both hands grievously.

Он вынул мундштук изо рта, сунул его в нагрудный карман и с горя принялся грызть ногти.

Everybody was against him, and he was sick to his soul that Colonel Korn was not with him in this moment of crisis to help him decide what to do about the prayer meetings.

Все были против него, и душа полковника страдала оттого, что в эту трудную минуту рядом с ним нет подполковника Корна: уж он помог бы ему в этом вопросе с богослужениями.

He had almost no faith at all in the chaplain, who was still only a captain.

Капеллану он не доверял - ведь тот был всего-навсего капитаном.

'Do you think,' he asked, 'that keeping the enlisted men out might interfere with our chances of getting results?'

- Так как вы думаете, - спросил он, - если мы не разрешим присутствовать рядовым, это может отразиться на конечных результатах богослужений?

The chaplain hesitated, feeling himself on unfamiliar ground again.

Капеллан снова почувствовал, что почва уходит у него из-под ног.

'Yes, sir,' he replied finally. 'I think it's conceivable that such an action could interfere with your chances of having the prayers for a tighter bomb pattern answered.'

- Да, сэр, - наконец ответил он, - по-моему, без рядовых будет меньше надежды на то, что бог услышит наши молитвы о кучном бомбометании.

'I wasn't even thinking about that!' cried the colonel, with his eyes blinking and splashing like puddles.

- Пожалуй, вы правы! - воскликнул полковник.

'You mean that God might even decide to punish me by giving us a looser bomb pattern?'

- И что же, по-вашему, бог может меня покарать и бомбы лягут вразброс?

' Yes, sir,' said the chaplain.

- Совершенно верно, сэр.

' It's conceivable He might.'

Само собой разумеется, он может поступить и так.

'The hell with it, then,' the colonel asserted in a huff of independence.

- Тогда пусть эти молитвы катятся к черту? -заявил полковник, проявив при этом неслыханную самостоятельность.

'I'm not going to set these damned prayer meetings up just to make things worse than they are.'

- Я не намерен устраивать молитвенные сборища для того, чтобы дела пошли еще хуже.

With a scornful snicker, he settled himself behind his desk, replaced the empty cigarette holder in his mouth and lapsed into parturient silence for a few moments.

Он уселся за стол, сунул пустой мундштук в рог и на несколько секунд погрузился в сосредоточенное молчание.

'Now I think about it,' he confessed, as much to himself as to the chaplain, 'having the men pray to God probably wasn't such a hot idea anyway.

- Ну вот что, по-моему, - сказал он скорее себе, чем капеллану. - Будут летчики молиться или не будут, - в конце концов, не самое главное.

The editors of The Saturday Evening Post might not have co-operated.'

Эти издатели "Сатердэй ивнинг пост", чего доброго, и не захотят о нас писать.

The colonel abandoned his project with remorse, for he had conceived it entirely on his own and had hoped to unveil it as a striking demonstration to everyone that he had no real need for Colonel Korn.

Полковник не без сожаления расстался со своим проектом, поскольку он выдумал его без посторонней помощи и надеялся тем самым ярко продемонстрировать всем и каждому, что он прекрасно может обойтись и без подполковника Корна.

Once it was gone, he was glad to be rid of it, for he had been troubled from the start by the danger of instituting the plan without first checking it out with Colonel Korn.

Ну а раз уж с этим проектом ничего не вышло, он был рад от него избавиться: с самого начала у него было неспокойно на душе, так как эта затея казалась ему чреватой опасностями, тем более что он предварительно не проконсультировался с подполковником Корном.