Когда Заморыш Джо чуть-чуть отступил, чтобы взвести затвор и снять одевающуюся Лючану, Йоссариан захлопнул дверь.
She began to hum sensually a moment before Hungry Joe hurled his frail body against the door in still one more desperate attack and almost knocked them both down. Yossarian pushed her away. 'Vite! Vite!' he scolded her. 'Get your things on!' 'What the hell are you talking about?' she wanted to know. 'Fast! Fast! Can't you understand English? Get your clothes on fast!' 'Stupido!' she snarled back at him. 'Vite is French, not Italian. Subito, subito! That's what you mean. Subito!' 'Si, si. That's what I mean. Subito, subito!' 'Si, si,' she responded co-operatively, and ran for her shoes and earrings.
Заморыш Джо решил фотографировать через замочную скважину.
Hungry Joe had paused in his attack to shoot pictures through the closed door. Yossarian could hear the camera shutter clicking.
Йоссариан услышал щелчок затвора аппарата. Потом Заморыш Джо бросился в атаку на дверь.
When both he and Luciana were ready, Yossarian waited for Hungry Joe's next charge and yanked the door open on him unexpectedly.
Когда Лючана и Йоссариан были полностью одеты, Йоссариан дождался очередной атаки Заморыша Джо и неожиданным рывком распахнул дверь.
Hungry Joe spilled forward into the room like a floundering frog.
Заморыш Джо влетел в комнату и плюхнулся на пол, как лягушка.
Yossarian skipped nimbly around him, guiding Luciana along behind him through the apartment and out into the hallway.
Йоссариан проворно проскочил мимо него, ведя за собой Лючану. Они выбежали на лестничную площадку.
They bounced down the stairs with a great roistering clatter, laughing out loud breathlessly and knocking their hilarious heads together each time they paused to rest.
С шумом и грохотом, задыхаясь от смеха, они вприпрыжку побежали по лестнице и, когда останавливались перевести дух, касались друг друга лбами, не переставая смеяться.
Near the bottom they met Nately coming up and stopped laughing. Nately was drawn, dirty and unhappy.
Внизу, почти у самых дверей, они встретили Нейтли, замученного, грязного и несчастного.
His tie was twisted and his shirt was rumpled, and he walked with his hands in his pockets.
Галстук съехал набок, рубашка была измята, он брел, держа руки в карманах.
He wore a hangdog, hopeless look.
Вид у него был виноватый и подавленный. Они сразу перестали смеяться.
'What's the matter, kid?' Yossarian inquired compassionately.
- Что случилось, малыш? - сочувственным тоном поинтересовался Йоссариан.
'I'm flat broke again,' Nately replied with a lame and distracted smile.
- Опять промотался дотла, - смущенно ответил Нейтли, криво усмехаясь.
'What am I going to do?'
- Не знаю, что теперь делать.
Yossarian didn't know.
Йоссариан тоже не знал.
Nately had spent the last thirty-two hours at twenty dollars an hour with the apathetic whore he adored, and he had nothing left of his pay or of the lucrative allowance he received every month from his wealthy and generous father.
Последние тридцать два часа Нейтли тратил по двадцать долларов в час на свою обожаемую красотку и в результате промотал все жалованье, а также солидное вспомоществование, которое он получал ежемесячно от своего состоятельного и щедрого папаши.
That meant he could not spend time with her any more.
А это значило, что он долго теперь не сможет проводить время со своей пассией.
She would not allow him to walk beside her as she strolled the pavements soliciting other servicemen, and she was infuriated when she spied him trailing her from a distance.
Она не позволяла ему ходить рядом с ней, когда разгуливала по панели, приставая к другим военным, и впадала в ярость, если замечала, что он плетется за ней на расстоянии.
He was free to hang around her apartment if he cared to, but there was no certainty that she would be there.
Он мог бы, конечно, околачиваться у ее дома, но никогда не был уверен, дома ли она.
And she would give him nothing unless he could pay.
Без денег она ему ничего не разрешала.
She found sex uninteresting.
Секс сам по себе ее не интересовал.
Nately wanted the assurance that she was not going to bed with anyone unsavory or with someone he knew. Captain Black always made it a point to buy her each time he came to Rome, just so he could torment Nately with the news that he had thrown his sweetheart another hump and watch Nately eat his liver as he related the atrocious indignities to which he had forced her to submit.
Капитан Блэк бывая в Риме, ставил своей целью купить именно возлюбленную Нейтли - только для того, чтобы позднее помучить Нейтли подробным рассказом о проведенном с ней времени. Нейтли при этом чуть ли не лез на стену, доставляя тем самым капитану Блэку огромное удовольствие.
Luciana was touched by Nately's forlorn air, but broke loudly into robust laughter again the moment she stepped outside into the sunny street with Yossarian and heard Hungry Joe beseeching them from the window to come back and take their clothes off, because he really was a photographer from Life magazine.
Лючану растрогал несчастный вид Нейтли, но едва они с Йоссарианом вышли на залитую солнцем улицу, как она снова начала хохотать, как сумасшедшая. Высунувшись в окно. Заморыш Джо умолял их вернуться и божился, что он вправду фотокорреспондент журнала "Лайф".
Luciana fled mirthfully along the sidewalk in her high white wedgies, pulling Yossarian along in tow with the same lusty and ingenuous zeal she had displayed in the dance hall the night before and at every moment since.
Лючана весело бежала по тротуару, постукивая высокими белыми каблучками, и тащила за собой Йоссариана, как на буксире. Она и на улице оставалась такой же страстной, озорной и изобретательной девчонкой, какой была накануне во время танца и, видимо, вообще всегда.
Yossarian caught up and walked with his arm around her waist until they came to the corner and she stepped away from him.
Йоссариан обнял ее за талию, и так они дошли до угла.
She straightened her hair in a mirror from her pocketbook and put lipstick on.
Там она высвободилась, достала зеркальце, поправила волосы и намазала губы.
'Why don't you ask me to let you write my name and address on a piece of paper so that you will be able to find me again when you come to Rome?' she suggested.
- Почему бы тебе не попросить у меня разрешения записать на бумажке мою фамилию и адрес, чтобы разыскать меня, когда в следующий раз приедешь в Рим? - предложила она.
'Why don't you let me write your name and address down on a piece of paper?' he agreed.
- Действительно, - согласился он, - почему бы тебе не разрешить мне записать на бумажке твою фамилию и адрес?
'Why?' she demanded belligerently, her mouth curling suddenly into a vehement sneer and her eyes flashing with anger.
