«Греко-буддийские» памятники стали необычайно модными, в результате чего в частных собраниях и музеях Западной Европы, а позднее и Америки, скопилось несколько тысяч образцов «греко-буддийского» искусства, добытых путем поистине грабительских раскопок всех попадавшихся под руку древних храмов, монастырей, дворцов. Ученым часто стоило огромного труда выяснить, откуда поступали эти памятники, и точное место находки многих из них так и осталось неизвестным; удалось лишь установить, что больше всего статуй и рельефов было найдено в древней области Гандхара (в районе современного Пешавара), по имени которой «греко-буддийское» искусство получило свое второе и, пожалуй, наиболее распространенное название — гандхарское.
С годами ученым все больше и больше открывалось огромное значение этого древнего искусства для истории художественной культуры многих народов Востока. Так, выяснилось, что творцы гандхарского искусства разработали многие каноны и принципы, которых впоследствии в течение веков и даже тысячелетий придерживались скульпторы и живописцы Индии и Тибета, Средней и Центральной Азии, Цейлона и Индонезии, Китая и Японии и вообще всех тех многочисленных областей и стран, где когда-либо существовали буддийские общины. Выяснилось, в частности, и то, что именно в гандхарском искусстве впервые появились изображения Будды в образе человека (ранее его присутствие передавалось символическими изображениями, например в виде колеса и т. п.), которые по сей день служат образцами для буддийского искусства. Значение гандхарского искусства в развитии художественного творчества народов Востока ныне общепризнано. Иначе обстоит дело с вопросом о его датировке и происхождении.
Ненаучный характер сборов многих образцов гандхарского искусства очень затруднял (и затрудняет) его изучение. Однако по мере развития археологии в Индии и Афганистане стало ясно, что в основном эти памятники относятся ко времени расцвета Кушанского царства, т. е. отстоят от эпохи походов Александра не менее чем на 300–400 лет. И вот во взглядах ряда западных ученых произошел резкий перелом, и гандхарское искусство из «греко-буддийского» было переименовано в «римско-буддийское», а роль, которую раньше приписывали грекам, теперь отдали римлянам. Дело дошло до того, что отдельные авторы стали рассматривать гандхарское искусство (и искусство Кушанского царства вообще), как провинциальную школу римской скульптуры, созданную якобы выходцами из восточноримских областей, поступившими на службу к кушанским государям Северной Индии. Мнения разделились, и ныне в мировой науке ведутся ожесточенные споры между приверженцами обеих теорий. И интересно отметить, что в ходе этих споров наиболее серьезные исследователи (как, например, известный искусствовед, глава французской «Археологической делегации в Афганистане», проф. Д. Шлюмберже) все с большей надеждой обращаются к советской археологии Средней Азии, ожидая от нее веского, а возможно, и решающего слова.
Гандхарское искусство, как и искусство Кушанского царства вообще, долгие годы фактически оставалось вне поля зрения русских и советских исследователей. Объяснялось это очень просто: ни в одном из музеев дореволюционной России не было, если не считать монет и печатей, никаких памятников культуры и искусства Кушанского царства. Поэтому живой интерес к гандхарскому искусству возник у нас лишь в 30-х годах, когда в результате широких археологических исследований в Средней Азии в руки советских ученых стали поступать первые памятники кушанской эпохи.
Одним из таких памятников был дворец в Топрак-кале. Ниже мы подробнее ознакомимся с этим замечательным археологическим памятником. Сейчас же лишь отметим, что он существовал со второй половины (или конца) III по начало IV в. н. э. Возвел этот дворец, вероятно, один из первых независимых хорезмских царей, вышедших из повиновения кушанским государям; от ослабленной военными неудачами Кушанской державы в середине III в. начали отделяться ее окраинные владения.
При раскопках топрак-калинского дворца были открыты парадные залы и богатые жилые помещения, украшенные росписями и скульптурой. Росписи Топрак-калы напоминают и «фаюмские портреты» римского Египта, и древнюю живопись индийских храмов, а в вылепленной из сырой глины и раскрашенной скульптуре дворца хорезмийских царей использованы те же стилистические приемы, что и в гандхарских статуях.
Находки в Топрак-кале ярко продемонстрировали крупную роль кушанского искусства в последующей истории художественной культуры народов Средней Азии и показали, как в глубине Азии, на бывшей далекой северо-западной окраине Кушанской державы, местные мастера усваивали кушанские художественные традиции. Таким образом перед нами как бы приоткрылся занавес, скрывавший тот процесс усвоения и переработки лучших достижений иноземного искусства, который ранее породил гандхарское искусство. Но относящиеся к иному времени и иным условиям памятники Топрак-калы не могли ответить на вопрос о времени и месте зарождения гандхарского искусства: они продолжали его традиции, а не породили ее.
Ближе к истокам этого искусства стоит другая замечательная находка советских археологов — знаменитый айртамский фриз, высеченный из мергелистого известняка — мягкого камня, разработки которого находятся неподалеку от г. Термеза, на юге Узбекистана. На фризе на фоне пышной листвы аканфов изображены фигуры людей с музыкальными инструментами и гирляндами цветов. В целом этот фриз несомненно близок к лучшим образцам гандхарского искусства. Найден он на земле древней Бактрии, основного ядра греческих владений и первоначального центра Кушанской державы.
Некоторые исследователи на основании стилистического анализа относили айртамский фриз к I или даже II в. до н. э. Если бы эту датировку можно было обосновать, то айртамский фриз стал бы ценным доводом в пользу «греко-буддийской» теории происхождения гандхарского искусства. Однако такая датировка айртамского фриза весьма сомнительна, и, по-видимому, более прав руководитель раскопок в Айртаме М. Е. Массон, который относит его к I в. н. э. К сожалению, и эта датировка недостаточно обоснована, что объясняется целым рядом обстоятельств, и, в частности, тем, что знаменитый фриз был открыт на самой заре археологического изучения Средней Азии советскими исследователями. Толчком к его открытию послужил случай.
Рис. 60. Первый «камень» Айртамского фриза
В октябре 1932 г. пограничники с катера «Октябренок», патрулировавшего афганскую границу, заметили в воде на дне Аму-Дарьи, возле урочища Айртам, какой-то странный камень. Не без труда «камень» был вынут на берег, а фотографию его (рис. 60) послали в Ташкент, и вскоре в Айртаме начала раскопки экспедиция во главе с М. Е. Массоном. В результате этих раскопок были открыты остатки небольшого здания, а в нем обнаружены остальные семь кусков айртамского фриза. Предполагалось, что работы в Айртаме будут продолжаться еще не один год. Однако после небольших раскопок, продолженных лишь в 1936 г., работать здесь археологам больше не удалось. К тому же дневники, чертежи и другие материалы по раскопкам Айртама погибли в годы войны.
В итоге айртамский фриз, лучший пока образец кушанского искусства в СССР (ныне он хранится в Эрмитаже), хотя и побудил наших ученых заняться изучением гандхарского искусства, не смог стать достаточно веским аргументом для решения вопроса о его происхождении.
Но как бы то ни было, находки в Топрак-кале и Айртаме включены уже в научный арсенал исследователей гандхарского искусства, а заключения советских ученых об этих находках широко используются в дискуссиях наших зарубежных коллег.
Внимание всех исследователей искусства Востока привлекают теперь и замечательные памятники Нисы, рассмотренные нами в предыдущей главе. Особо пристальное внимание исследователей гандхарского искусства привлекли глиняные статуи Нисы, те самые крупные статуи людей и божеств, которые украшали залы нисийских построек. Эти статуи, вылепленные из сырой глины и стилистически удовлетворяющие всем правилам эллинистической скульптуры, были несомненно изготовлены на месте, в древней Парфиене, на искони среднеазиатской земле, неподалеку от границ Бактрии. Находки этих статуй показали, что в западные районы Средней Азии не только попадали произведения античного искусства, изготовленные (как, например, мраморные фигуры) в средиземноморских областях, но здесь изготовлялись местные «эллинистические» статуи. Находки нисийской глиняной скульптуры позволили предполагать, что подобных же открытий можно ожидать и к востоку от Парфии, на территории Бактрии, где позднее сложилось Кушанское государство.
