В течение примерно 30 лет после смерти Митридата II (88 или 87 г. до н. э.), в то время как Рим укреплял свои позиции в восточном Средиземноморье, в Парфии шла ожесточенная внутренняя борьба между различными политическими группировками и сменилось несколько царей. При последнем из них, Фраате III, в 65 г. до н. э. произошло первое вооруженное столкновение между римлянами и парфянами: в этом году легат знаменитого римского полководца, участника первого триумвирата Помпея, Афраний вытеснил парфянские отряды с территории Кордуэпы, одной из спорных областей. Этот незначительный на первый взгляд эпизод в деятельности Помпея на Востоке, где Рим овладел уже Малой Азией и всем восточным побережьем Средиземного моря, включая Сирию, ознаменовал собой начало жестокой, затянувшейся на многие столетия борьбы за главенство на Переднем Востоке.
Решительная схватка между Римом и Парфией не заставила себя долго ждать. Честолюбивый и надменный полководец Марк Лициний Красс, другой участник первого триумвирата (третьим триумвиром был, как известно, Юлии Цезарь), вознамерился повторить восточный поход Александра Македонского. Красс, незадолго до этого жестоко подавивший восстание Спартака, не просто жаждал военной славы. Соперничество между триумвирами, приведшее позднее к гражданской воине и диктатуре Цезаря, уже начиналось, и Крассу во что бы то пи стало надо было сравняться с Цезарем, покорившим Галлию, и Помпеем, утвердившим власть Рима на Переднем Востоке. Римляне, в частности Красс, плохо представляли себе возможности парфян, и эта недооценка Парфянского царства дорого обошлась Римской республике.
Весной 54 г. до н. э Красс прибыл в Сирию и почти без всякой подготовки двинул свои легионы в парфянскую Месопотамию. Без особого труда оттеснив парфянского сатрапа и заняв несколько городов (в Парфии в это время еще не закончилась очередная междоусобная борьба за престол между сыновьями Фраата III), Красс столь же неожиданно, к удивлению и друзей и врагов, вернулся зимовать в Сирию. Всем в Парфии было ясно, что предстоит серьезная борьба, и царь Ород II, овладевший в то время с помощью своего талантливого военачальника Сурены властью и троном, начал деятельно готовиться к ней. Положение на востоке Парфии стабилизировалось: кочевые завоеватели Бактрии были разобщены и не представляли для парфян серьезной опасности. Саки, ранее угрожавшие Парфянской державе, прочно вошли в ее состав, и упомянутый выше Сурена, как установлено ныне, происходил из рода сакских вождей. Политическая обстановка, таким образом, давала возможность Ороду II сосредоточить все свое внимание на борьбе с Римом.
Парфянский царь предполагал, что римляне, опираясь на заключенный ими ранее союз с армянским царем, изберут для похода на Иран путь через Армению, более длинный, но обеспечивающий им наибольшую безопасность от нападения парфянской конницы, выводящий к тому же в глубь Месопотамии, к жизненным центрам Парфянской державы. Поэтому основные силы парфян во главе с самим Ородом II вступили в Армению. Преградив таким образом путь легионам Красса через Армению, парфянский царь одновременно лишил римского полководца поддержки самого сильного из его возможных союзников в Азии. (Ород был, вероятно, хорошо осведомлен о позиции армянского царя Артавазда, который, как это теперь известно, действительно предлагал Крассу напасть на парфян через его страну.) В Месопотамии было оставлено относительно небольшое войско во главе с Суреной. Основную часть этого войска составляли, как сообщают источники, 10 тысяч всадников из личного отряда этого полководца. В помощь им Ород II выделил еще тысячу тяжеловооруженных конных воинов (катафрактариев). Сурена обеспечил своим отрядам и бесперебойную доставку стрел: для этого его армии была придана тысяча верблюдов, навьюченных огромным запасом стрел.
Вопреки советам своего союзника Артавазда Армянского и простому здравому смыслу Красс избрал для своей армии тяжелый, но зато кратчайший путь в Иран — через пустынные степи Месопотамии. Римский проконсул на Востоке был настолько уверен в успехе, что даже не обратил внимания на подготовку своих легионеров к трудностям предстоящего похода и не провел никакой разведки сил и планов врага. На первый взгляд казалось, что Крассу неожиданно повезло, так как, выбрав путь через Месопотамию, он тем самым избегал столкновения с основными силами парфян. Но ведь целью его похода был решительный разгром Парфии, а не просто захват западных парфянских областей, и ему как раз и следовало бы скорее уничтожить армию своего врага. Как бы то ни было, до столкновения с основным ядром парфянской армии дело не дошло, и судьбу войны решили не главные силы парфян, а вспомогательное войско Сурены.
Весной 53 г. до н. э. армия Красса перешла Евфрат. В ее состав входило 7 легионов, т. е. примерно 35 тысяч пехотинцев, 5 тысяч всадников и несколько тысяч метателей копий. Ближайшими помощниками Красса были квестор Кассий Лонгин (в будущем один из убийц Цезаря) и сын полководца, легат Публий Красс, ранее сражавшийся под командованием Цезаря в Галлии. Войска Сурены, заманивая римлян в степь, отошли на восток. Красс немедленно двинулся за ними, хотя Кассий и советовал ему идти вниз по Евфрату на Селевкию. Четыре дня шли римские воины через пустыни Месопотамии вслед за Суреной, пока, наконец, 6 мая, не успев даже отдохнуть после изнурительного похода, не столкнулись с парфянами возле г. Карры (Харран).
Тяжеловооруженная римская пехота, выстроенная в каре, была атакована парфянской конницей. Парфянские конные всадники кружились вокруг неповоротливого каре, засыпая римлян тучами стрел, которые непрерывно доставляли к полю боя караваны верблюдов… Когда же Публий Красс во главе значительного отряда пехоты и конницы атаковал парфян, последние обратились в притворное бегство. Пылкий римский легат, совершенно незнакомый с тактикой степных конников, поддался на эту уловку Сурены и удалился от основных сил. Тогда-то на его отряд неожиданно обрушился решительный контрудар: натиск римлян был остановлен парфянскими катафрактариями, и вскоре отряд был окружен с флангов и тыла. Напрасно бросались на длинные пики катафрактариев молодой Красс и его легковооруженные конники — прорвать парфянское окружение они не смогли. Отряд был взят в кольцо и почти полностью расстрелян: были убиты пять с половиной тысяч из шести, среди погибших был и Публий Красс. Вся операция была проведена так умело и быстро, что Красс старший не успел даже приблизиться к месту избиения своего авангарда, покончив с которым парфяне с новой силой обрушились на главные силы римлян. Атаки парфян продолжались до наступления темноты, после чего конница Сурены как бы растворилась во мраке. Римский полководец, никак не ожидавший подобного поворота дел, был так растерян, что даже не отдал приказа, куда вести потрепанные римские отряды: его помощники сами приказали своим воинам укрыться в Каррах, под защитой городских крепостных стен, бросив при этом на произвол судьбы лагерь с четырьмя тысячами раненых.
Последующая попытка Красса пробиться на север, во владения союзного римлянам Артавазда, также не удалась. Отступление римлян превратилось в бегство и закончилось гибелью римской армии. Из сорока с лишним тысяч римлян, выступивших в парфянский поход, в Сирию вернулось менее десяти тысяч (да и то большинство из них составляли солдаты из гарнизонов, захваченных Крассом в начале похода месопотамских городов). Около двадцати тысяч воинов пало в бою. До десяти тысяч пленных было поселено по приказу Орода на северо-восточных рубежах Парфии, в окрестностях Мерва. Большинство командиров, в том числе и сам Марк Лициний Красс, погибли в бою или покончили с собой. Серебряные орлы — значки римских легионов — украсили храмы Парфии.
Плутарх, рассказывая о злополучном походе Красса, завершает свое повествование эффектной концовкой. По его словам, в то время как римский полководец стремился пробиться в Армению, в армянской столице Арташате Ород и Артавазд, заключив союз, праздновали свадьбу наследника парфянского царя Пакора и армянской принцессы. Все собрались на представление драмы Эврипида «Вакханки». И вот в той сцене, где по ходу действия предводительница вакханок Агава должна была выносить на тирсе голову Пентея, актер, исполнявший эту роль, вместо бутафорской вынес на сцену настоящую голову римского полководца. Так якобы царь Ород и его вновь приобретенный союзник и родственник узнали о гибели римского консула, чья голова появилась на сцене под звуки вакхической песни:
