Совсем иные облик и судьба Восточного Памира. Все, кто посещал эти места, — будь то средневековые китайские паломники, идущие на поклонение буддийским святыням в Индию, немногочисленные европейские путешественники или русские и советские исследователи, — отмечают их пустынный, безжизненный характер. Восточный Памир — пустыня, где осадков зачастую выпадает меньше, чем в сухой и жаркой Сахаре, не говоря уже о песках Каракумов. Правда, на Восточном Памире нет песков. Это поднятая на огромную высоту каменистая пустыня, лишенная в летние месяцы больших ледников и снежников. Немногочисленные реки маловодны и текут в широких безжизненных долинах. Скалы и камни покрывает красивый темно-коричневый «пустынный загар», тонкая пленка вроде лака, которую образовали резкие колебания температуры и влажности (под их воздействием на поверхности камня выделились окислы железа и марганца, глинозем или кремнезем, которые и создали этот диковинный «загар» камня). Пустыню не оживляют даже озера, образовавшиеся в ее бессточных каменных котлованах. Правда, почти в самом центре этого нагорья, в 18 км к северу от поселка Мургаб, сейчас зеленеют поля, растут высокие травы, видны огородные грядки. Но это лишь опытные участки Памирской биологической станции Академии наук Таджикской ССР, достижение современной науки и творческого труда ученых, участки, возникшие здесь буквально в последние годы. До самого недавнего времени на обширных пространствах Восточного Памира обитали лишь немногочисленные кочевники-киргизы, пасущие свои небольшие стада в долинах Мургаба и других памирских рек.
Казалось, чего же искать здесь археологическим экспедициям! Правда, в священных текстах «Авесты» упоминается «страна Хара Березаити» — «горы, вечно покрытые снегом», откуда берут начало реки Ардвисура и Ранка (по-видимому, Аму- и Сыр-Дарья), а в древнеиндийских Ведах содержатся намеки на то, что с горной страной севера связаны вторгшиеся в Индию пастухи-скотоводы — арийцы. На основании этих сведений некоторые кабинетные ученые помещали на Памире прародину древних иранцев, арийцев, а то и индо-европейских народов вообще. Но чего стоили эти построения, если А. Стейн, знаменитый английский путешественник, географ и археолог, проехав через Памир и описав крепости его западной части, не нашел на Восточном Памире никаких археологических памятников, — а ведь именно он открыл многочисленные памятники в Северной Индии, восточном Иране, Афганистане, Восточном Туркестане.
«Чего же здесь искать?» — этот вопрос встал и перед сотрудниками экспедиции А. Н. Бернштама, когда, перевалив через Кызыл-арт и оставив справа по борту пик Ленина, вздымающийся на семь с лишним тысяч метров выше уровня моря, их машина миновала огромное озеро Кара-Куль и вновь поползла вверх к самому высокому перевалу Памирского тракта — Акбайталу. (Этот перевал лежит на высоте 4655 м, т. е. более чем на 100 м выше высочайшей горы Алтая — Белухи и лишь на 150 м ниже самой высокой точки Европы — г. Монблан.) На всем этом участке пути не было встречено ни одного кургана. А ведь к северу от Заалайского хребта курганные могильники попадались почти в каждой горной долине.
И даже после того, как сотрудники А. Н. Бернштама уже испытали радость открытия, увидев, наконец, несколько каменных насыпей сначала на берегах р. Мургаб, а затем и в долинах других рек южной части Восточного Памира, перед ними вновь встал вопрос: «Стоит ли здесь искать?» Это и не удивительно: ведь в результате двух лет поисков, после раскопок четырех курганов, в активе экспедиции были всего лишь один зуб и одна фаланга пальцев человека (о времени жизни его можно было только гадать). Но А. Н. Бернштам упрямо ставил другой вопрос: «Если Восточный Памир был безжизненным и непроходимым, то против кого же были возведены мощные крепости, отмеченные еще А. Стейном (см. рис. 33), крепости, протянувшиеся с севера на юг по восточной границе Западного Памира? Неужели древние земледельцы западнопамирских теснин и ущелий, оставив свои поля, воздвигали эту цепь крепостей против мифических врагов вроде «снежного человека» или загадочных горных духов и пери?» И упорство и целеустремленность поисков победили: в третий полевой сезон, в 1948 г., в ущелье верховьев Пянджа, на северном берегу р. Памир, были раскопаны первые курганные погребения кочевников, содержащие не только останки захороненных здесь «саков Памира», но и довольно обильный погребальный инвентарь.
Рис. 33. Остатки башни крепости Каахка. Западный Памир
Работы А. Н. Бернштама в 1948, 1952 и 1956 гг., а также раскопки 1958–1959 гг., продолженные Б. А. Литвинским, открыли курганы саков и в других местах Восточного Памира и позволили нарисовать картину широкого использования саками его высокогорных пастбищ. Следует, правда, сказать, что А. Н. Бернштам ошибся, полагая, что саки, погребения которых он с таким упорством искал и наконец нашел, были древнейшими людьми, заселившими «Крышу мира». Уже в 1956 г. В. А. Ранов, участник последней экспедиции А. Н. Бернштама, открыл на Восточном Памире семь местонахождений орудий каменного века и тем самым доказал, что «Крыша мира» влекла к себе человека еще на самых ранних этапах его истории (позднее В. А. Ранов нашел здесь и стоянки первобытных людей, и оставленную ими интересную наскальную живопись)[7].
Но вернемся к «сакам Памира». Какие памятники своего существования оставили они на суровых просторах «Крыши мира», что это был за народ и каково его происхождение? Как и от саков Семиречья и Тянь-Шаня, от древних кочевников Памира не осталось никаких следов поселений; это скорее всего были кратковременные стоянки с переносными (типа юрт) или недолговечными (вроде шалашей) жилищами, и единственными археологическими памятниками, по которым мы пока можем судить об их обитании здесь, служат погребения. Это курганы с каменными насыпями или кольцевыми каменными выкладками или же сочетанием того и другого, т. е. с насыпью, обрамленной выкладкой из отдельных камней. Курганы Памира невелики: чаще всего диаметр их насыпи равен 4–6 м, а высота всего лишь 40–60 см, курган высотой 1 м и диаметром до 8 м — это уже исключение. Под курганом обычно находится вырытая в грунте могила, а в ней — лежащий на боку, скорчившись, погребенный. Иногда в могиле встречаются парные захоронения (мужчина и женщина), а иногда даже тройные (мужчина, женщина и ребенок). Тело погребенного, видимо, окрашивали в красный цвет: остатки красной краски еще и сейчас покрывают кости захороненных.
Все могильники памирских саков расположены, как правило, по берегам рек, неподалеку от травостоя и мест, удобных для спуска к реке, т. е. около урочищ, где можно было и охотиться на диких животных, и пасти домашний скот.
Остановимся вкратце на некоторых памирских могильниках. Могильник Тамды — первый могильник «Крыши мира», исследованный советскими археологами в 1948 г., находился у границы нашей страны, на правом берегу одного из истоков Пянджа — р. Памир, вытекающей из озера Зор-Куль. Этот могильник, расположенный на высоте более 4000 м, был самым высоким из всех известных в то время археологических памятников мира. Один из его курганов оказался погребением старика, вероятно вождя племени. Находки в этом погребении начались уже в насыпи; в ней лежали рога горного барана-архара. Могила же особенно порадовала археологов. Вместе со старым воином в ней был похоронен довольно большой набор вещей. Лошади, правда, с ним не положили, но как напоминание о ней (замена по принципу «часть вместо целого») в могиле лежали бронзовые удила и бронзовые украшения узды. Рядом с костяком погребенного был найден колчан со стрелами с бронзовыми и железными наконечниками, а то и просто с заостренными деревянными концами. Одни из стрел, по-видимому, предназначались для войны, другие — для охоты на крупных животных, третьи — для охоты на птиц, четвертые — для рыбной ловли. Несохранившаяся одежда старика была богато украшена: при раскопках были найдены бронзовая бляха в виде фигуры архара, подвески, изображающие медведей, скрепки, бляшки и нашивки. Под разными курганами в этом же могильнике было раскопано еще 18 погребений — мужчин, женщин и детей. У женщин рядом с головой стоял глиняный горшок, на шее висели многочисленные бусы (часть из них иноземного, в ряде случаев — индийского происхождения), на руки были надеты железные браслеты (железо тогда ценилось у саков дороже, чем бронза). Дети, как и взрослые, лежали под курганом в могиле, скорчившись на боку, но без вещей.
