Величественный и во многом еще загадочный Бесшатырский могильник, несмотря на почти полное опустошение его погребальных камер древними грабителями, позволил все же судить не только о могуществе сакских вождей, но и о некоторых особенностях погребальных обрядов и обычаев, о развитии строительного искусства и архитектуры и косвенно — об образе жизни сакских племен. Анализ деревянных построек Бесшатырских курганов показал, что саки были хорошо знакомы с деревянной архитектурой, следовательно имели опыт возведения деревянных домов. Планировка бесшатырских гробниц с коридором и сенями свидетельствует скорее о подражании бытовым постройкам, чем о традициях возведения чисто погребальных сооружений. Это позволяет предполагать существование у саков деревянных жилых, а возможно и хозяйственных построек, возводимых, вероятно, на местах зимовок. Наличие же таких построек обозначало бы, что какую-то часть года саки фактически вели оседлую жизнь.
Но как бы ни было велико историко-культурное значение курганов Бесшатыра, они все-таки имеют характер исключительный и к тому же разграблены. Они не дают материала для освещения многих сторон жизни, быта и культуры сакских племен северо-восточных районов Средней Азии. Чтобы составить о них более ясное представление, надо было бы рассмотреть многочисленные известные ныне погребения рядовых саков, мужчин и женщин, давшие большое число находок различных предметов: всевозможных глиняных сосудов, оружия и орудий труда, личных украшений, в том числе бронзовых браслетов, украшенных на концах головками хищных животных, т. е. дешевых и гораздо менее искусных изделий того же тина, что и знаменитые золотые браслеты Аму-дарьинского клада. Скрупулезный анализ этих погребений и их инвентаря дан в специальных научных изданиях (см. Список литературы), мы ясе в дополнение к Бесшатырским рассмотрим здесь курган 12 могильника Джувантобе (Жуантобе) в Чилекском районе Алма-Атинской области Казахстана.
Этот курган был раскопан в 1956 г. алма-атинскими археологами Е. И. Агеевой и А. Г. Максимовой. Он имел насыпь из земли и гальки диаметром 10 м и высотой менее 0,5 м. Под его насыпью находились две могилы, выкопанные в земле: в одной был похоронен человек, в другой — лошадь. Рядом с покойником были найдены бронзовый нож и костяной гребень, рядом с лошадью — многие принадлежности конской сбруи: удила, подпружные пряжки, украшения в виде пронизок и бляшек.
Курган 12 могильника Джувантобе ценен для нас как показатель того значения, которое придавали саки своим верным спутникам: даже на тот свет они отправлялись в сопровождении коня. Сходные верования существовали и у их причерноморских и алтайских современников. Очень возможно, что боевые кони сопровождали в последний путь сакских вождей и знатных воинов, погребенных в царских усыпальницах Бесшатыра.
«Клады» Семиречья
Интересными памятниками, которые наряду с курганами освещают культуру и искусство саков северо-востока Средней Азии, являются также «клады» культовых предметов из бронзы и железа. Все они найдены, к большому неудовольствию археологов, случайно. Ученым специалистам оставалось лишь, да и то далеко не всегда, обследовать уже разворошенную землю на месте находки и гадать, что было здесь в древности и что разрушено неосторожной рукой случайных «кладоискателей».
История одной из таких находок — Иссык-кульского клада (рис. 30) известна достаточно хорошо. В один из летних июльских дней 1937 г. рабочие из с. Семеновского на севере Киргизии сооружали ферму конесовхоза «Чолпон-ата». Ферма должна была располагаться в 4 км от села, в долине Кырчин, неподалеку от славящегося своей суровой красотой озера Иссык-Куль. При сооружении фермы велись земляные работы, во время которых рабочие на глубине 1,5–2 м неожиданно наткнулись на два лежащих рядом больших (более полуметра в диаметре) бронзовых котла. Оба они имели полусферическую форму и по четыре ручки, расположенные попарно крест-накрест: две горизонтальные — для переноски и две вертикальные — для подвешивания. Один из котлов, заполненный землей, стоял на ножках. Второй был перевернут вверх дном и под ним находились два бронзовых предмета с высокими ажурными коническими подставками; на них помещались «подносы», в одном случае круглый, в другом — прямоугольный. Подносы по краю были украшены скульптурными изображениями зверей: круглый — тринадцатью фигурами величественно выступающих друг за другом барсов, прямоугольный — двенадцатью группами, изображающими нападение льва на козла (сохранились лишь две такие группы, остальные десять были отломаны и унесены кем-то из рабочих). Еще глубже в земле были найдены лежащие друг на друге так называемые жертвенные столы — большие, прямоугольные, с довольно высоким бортом, с четырьмя ножками по углам и ручками для переноски. На борту большего из столов (его размеры по верху 83×79 см) на одном из углов находилось (сейчас отломанное) скульптурное изображение фигурки лежащего яка с большими рогами. Бронзовые фигурки яков украшали некогда все углы этого большого и странного стола; на каждом углу помещалось по две такие фигуры. Иссык-кульский клад был доставлен в столицу Киргизии г. Фрунзе. Ныне этот «клад» хранится в Эрмитаже вместе с еще большим бронзовым жертвенником — знаменитым Семиреченским алтарем, найденным под Алма-Атой в 1912 г., прямоугольным столом такого же типа, как и иссык-кульские; по борту его изображена процессия из двадцати пяти крылатых львов.
Рис. 30. Иссык-кульский клад
Совсем недавно, в 1953 г., еще один такой же «клад» был найден возле поселка Иссык-Энбекши Казахского района Алма-Атинской области. Здесь, в предгорьях Заилийского Алатау, школьники увидели на дне оврага торчащие из земли металлические ножки, а раскопав землю, нашли четыре котла, два блюда и два предмета с высокой ажурной конической подставкой; один из таких предметов, с круглым подносом наверху, был украшен скульптурными изображениями человека, сидящего поджав ноги, и коня, стоящего у него за спиной (рис. 31).
Рис. 31. Курильница из Иссык-кульского клада
Находки подобных «кладов» в Семиречье, т. е. в северной Киргизии и на юге Казахстана, уже никого не удивляют, равно как и находки отдельных предметов, из которых эти клады обычно состоят. Достаточно, например, отметить, что сейчас известно уже более семидесяти больших котлов, сходных с иссык-кульскими и иссыкскими, причем многие из них, так же как и жертвенники и предметы на высоких конических подставках, украшены скульптурными изображениями зверей: горных козлов, львов и т. п.
Но что же это за «клады»? Для чего нужны были кочевникам-сакам громоздкие, неудобные для частых перевозок с места на место огромные жертвенные столы, большие котлы, странные предметы на высоких конических подставках?
«Клады» — это наборы вещей, которыми саки пользовались лишь в дни каких-либо праздников, скорее всего религиозных. В такие праздники большие группы скотоводов съезжались в определенные, традиционные места. В этих священных местах и хранились, вероятно, необходимые для празднеств предметы, спрятанные в тайники, те самые «клады», о которых идет речь. На такой характер «кладов» указывают и входящие в их состав отдельные предметы. Большие котлы, служившие для приготовления горячей пищи, могли, конечно) применяться и не только в дни празднеств. Но обойтись без них в праздники было невозможно. Металлические столы — это действительно жертвенники или алтари. На них могли убивать жертвенного козла либо барашка или разводить яркий священный огонь.
Наиболее загадочны и непонятны предметы с высокими коническими подставками. Некоторые из них (например, из Иссык-кульского клада) снабжены парой стояков-трубок с горизонтальными отверстиями, в которые мог закрепляться фитиль. Эти экземпляры использовались, вероятно, как светильники. Возможно, что и другие подобные предметы служили светильниками. В их подносы в таком случае наливали растительный жир или масло, в которые и погружали фитиль. Однако более вероятно, что эти предметы чаще использовались как курильницы. Для этого их устанавливали в шатре или палатке и, нагрев до высокой температуры, бросали на поднос семена и благовонные травы. Дым, поднимавшийся от таких курильниц, был и куревом, и опьяняющим дурманом. И нередко, наверное, из палаток или шатров, где стояли курильницы, далеко по округе разносились крики переусердствовавших «курильщиков». Ведь не зря же Геродот, рассказывая о таких курениях, сообщает, что, надышавшись душистого дыма от семян конопли, скифы «вопили от удовольствия».
