Альваро: Ночь теплая, но у меня руки — как лед!

Серафина: Это кровообращение плохое.

Альваро: Да нет, слишком хорошее! (Слегка склоненный вперед, сгорбленный, как нищий, Альваро имеет вид робкого просителя) Я через всю комнату ощущаю тепло женщины.

Серафина (отходит, недоверчиво): Подольститься хотите к глупой женщине. (Яростно) На языке-то у вас мед, а в голове что? Убирайтесь, негодяй! (Величественно выходит из комнаты, задергивая за собой портьеры.)

Альваро в отчаянии хватается за голову руками, затем робко приближается к портьере.

Альваро: Баронесса! (Раздвигает портьеры и заглядывает в другую комнату)

Серафина: Я вам сказала, доброй ночи. Здесь вам не бордель, а я не уличная.

Альваро: Поймите меня правильно!

Серафина: Я все прекрасно поняла. Вы думали, получите, что хотели, да еще задешево!

Альваро: Вы ошибаетесь! (Входит в комнату и бросается перед ней на колени, прижимаясь щекой к ее боку. Говорит нараспев.) Такая мягкая и теплая! Такая… такая… такая… такая мягкая, теплая.

Серафина: Прочь убирайтесь, гнусный вы тип, убирайтесь! Оставьте меня! (Вырывается и бежит в гостиную)

Он за ней. Беготня преувеличенно оживлена и производит комическое впечатление. Торшер опрокинут. Серафина хватает коробку с конфетами, угрожающе замахивается ею, показывая, что бросит, если Альваро приблизится. Он бросается на колени и, наклонившись вперед, колотит по полу кулаками и рыдает.

Альваро: И все у меня в жизни так вот получается!

Серафина: Да встаньте вы, встаньте, внук деревенского дурачка. Люди увидят и ведьма тоже… (Он медленно поднимается.) А где рубашка, что я вам давала?

Он униженно плетется через комнату, затем вручает ей аккуратный пакет.

Альваро: Это моя сестра уложила. Она так радовалась, что я познакомился с красивой женщиной!

Серафина: Пускай не надеется, что я оплачу все счета и накуплю лотерейных билетов.

Альваро: Да она ни на что не надеется. Она ведь старая дева, моя сестра. Мечтает лишь о племянниках, племянницах…

Серафина: Скажите ей, что я не поставляю племянников и племянниц! (Альваро в замешательстве передергивает плечами и плетется туда, где он оставил свою шляпу. Сдувает с нее пыль и вытирает о рукав. Серафина наблюдает за его неловкими движениями, прижав кулак ко рту. Она несколько сконфужена при виде его унижения. Дальнейшее она произносит с важным видом вдовы, чье достоинство выдержало испытание. А теперь, мистер Манджакавелло, скажите мне, пожалуйста, правду. Когда вы сделали себе татуировку?

Альваро (робко и печально, глядя на свою шляпу): Сегодня, после обеда…

Серафина: Так я и думала. Это потому, что я вам рассказала о татуировке мужа…

Альваро: Я хотел… стать вам ближе… хоть как-то вас согреть…

Серафина: Расскажите это кому-нибудь другому. (Он надевает шляпу с извиняющимся жестом?) Значит, вы себе сделали наколку, купили конфеты и прямиком сюда, меня дурачить!

Альваро: Да нет, конфеты я купил давно.

Серафина: Когда, интересно? Если, конечно, не секрет?

Альваро: В тот день, что меня выгнали, помните, за фальшивый бриллиант…

Серафина: И поделом. Нечего женщин дурачить. Ишь, красавчик нашелся! Берите рубашку. Можете себе оставить.

Альваро: То есть?

Серафина: Берите. Она мне не нужна.

Альваро: А вы только что ее потребовали.

Серафина: Это ведь мужская рубашка?

Альваро: Но вы говорили, я хочу ее украсть.

Серафина: Вы меня обидели!

Альваро: Разве я виноват, что вы вдова?

Серафина: Вы ошиблись!

Альваро: Нет! Это вы ошиблись!

Серафина: Мы оба ошиблись!

Альваро: Нам бы стать друзьями, да мы, наверное, не в тот день начали. А может, я выйду, потом опять войду, и все по-новой?

Серафина: Нет, бесполезно. День уже был испорчен. Все из-за двух баб. Эти две пришли и сказали, что муж мой меня обманул, наставил рога, как у козла!

Альваро: Как это — наставить рога вдове?

Серафина: Это все раньше, раньше! Они сказали — у него любовница была в казино. Какое там имя, на бумажке? Помните его?

Альваро: Вы же сказали выбросить…

Серафина: Помните его? Говорите!

Альваро: Я помню имя, потому что знаю человека. Эстелла Хогенгартен.

Серафина: Отвезите меня туда! Отвезите к ней! Сейчас, сейчас! (Ныряет в стоповую, хватает нож из ящика и запихивает в сумочку. Затем бросается обратно, при этом лезвие ножа высовывается из сумочки.

Альваро (замечая нож): Там надо за вход платить…

Серафина: Я заплачу! Везите меня туда, сейчас же!

Альваро: Самое главное в полночь начинается.

Серафина: Со мной все пораньше начнется.

Альваро: Главное шоу только в двенадцать.

Серафина: Я его сама начну. (Бросается к телефону.) Такси, такси, пожалуйста. Я хочу отправиться в казино. Да, подъезжайте к моему дому и отвезите в казино прямо сейчас… мой номер… какой у меня номер? О, господи, какой у меня номер дома? Шестьдесят четыре. Фронт-стрит, вот какой! Быстро!

Снаружи блеет козел.

Альваро: Баронесса, у вас нож из сумки торчит. (Хватает сумочку) Зачем вам оружие?

Серафина: Отрезать язык у одной лживой бабы! Говорит, у нее на груди татуировка Розарио, а я осталась с рогами. Или я у нее сердце вырежу, или пусть она у меня!

Альваро: Ни у кого не надо сердце вырезать.

Доносится шум автомобиля. Серафина выскакивает на крыльцо.

Серафина (кричит): Эй, такси, такси, такси! (Автомобиль проезжает мимо. Со стоном она выбирается во двор. Алъваро идет за ней с бокалом вина) Что-то болит, где сердце…

Альваро (мягко отводя ее обратно к дому): Баронесса, выпейте вина на пороге вашего дома и поглядите на эту звезду. (Подводит ее к колонне портика и вкладывает в дрожащую руку сломанные очки. Она безропотно подчиняется) Вы знаете, какая звезда? Венера. Единственная женщина на небе. Кто ее туда поместил? Мистер Сикарди, транспортный отдел Южной Фруктовой? Нет, это Бог. (Входит в дом и вынимает нож из сумочки) А ведь есть еще люди, которые ни во что не верят. (Поднимает трубку) Эспланида семь — семь — ноль.

Серафина: Что вы делаете?

Альваро: Допейте вино, и я мигом все устрою. (По телефону) Я хочу поговорить с Эстеллой Хогенгартен.

Серафина: Не говорите с ней, она все лжет.

Альваро: Только не Эстелла — она ведь честно в карты играет. Эстелла? Это Манджакавалло. У меня к тебе один вопрос. Сугубо личный. Это касается одного смазливого парня, шофера, он уже умер, но когда-то часто заглядывал к вам в казино. Его звали… (Оборачивается вопросительно к двери, где стоит Серафина.) Как его звали, баронесса?

Серафина (почти не дыша): Розарио делла Роза!

Альваро: Розарио делла Роза. (Пауза.) Правда? А, как жалко…

Серафина роняет бокал и бросается в гостиную с диким крикам. Она выхватывает трубку у Альваро и кричит.

Серафина (гневно): Это жена его говорит! Что вы там знаете о моем муже, какие гадости?

Из трубки доносится резкий голос.

Голос (громко и ясно): Вы разве не помните? Я принесла вам розовый шелк на рубашку «Мужскую рубашку» — спросили вы, я ответила: «Да, для мужчины, он горяч и необуздан, как цыган». Но если вы думаете, это неправда, приходите сюда, и сами увидите — татуировка… его роза у меня на груди.

Серафина отстраняется от трубки, будто та охвачена пламенем. Затем с ужасающим криком швыряет телефон на пол. Спотыкаясь, как в тумане, направляется к изображению Мадонны. Альваро берет ее за руку и нежно усаживает на софу.