Боди. Понятно. Я думаю, мне лучше с этим подождать.
Голос из телефонной трубки (снова кричит). Бо-о-ди-и-у-и… Бо-о-ди-и-у-у…
Боди. Что это?
Элина. Не могу понять. Из телефонной трубки доносятся какие-то странные, лающие звуки.
Боди (смеясь). О боже, я забыла ее повесить. (Она берет трубку). Бадди, извини, тут пришли, и я забыла, что ты — на телефоне. Бадди, перезвони мне через несколько минут, а, Бадди, это очень важно. (Она вешает трубку). Это — мой брат, Бадди. Пока висела трубка, он успел выпить две банки пива и съесть сэндвич с ливерной колбасой. Слава богу, что он такой покладистый… Мы сегодня все вместе едем на Крэв-Кер, он, я и Дотти. Мой брат очень интересуется Дотти.
Элина. Интересуется? Романтически?
Боди. О да, он очень серьезный человек.
Элина (вставая). Вы меня крайне удивляете!
Боди. Чем же это, это чем?
Элина (со сдерживаемой яростью). Тем, с какой искусностью вы втиснули себя в это замкнутое пространство. У вас тут каждый дюйм использован — или даже украшен? (Она берет в руки большую раскрашенную китайского фарфора лягушку). Лигушка?
Боди. Да, легушка.
Элина. Она так натуральна, что кажется вот-вот заквакает. — О, да у вас тут и канарейка… набитая!
Боди. Моя маленькая Хильда… она прожила целых десять лет. Канарейки дольше не живут.
Элина. Это что, предел их долголетия?
Боди. Она протянула еще целых три месяца.
Элина. И тем самым поставила рекорд. Нужно быть героем, чтобы прожить в подобной обстановке свыше десяти лет. Какой тягой к жизни обладают некоторые существа!
Боди. Я так любила ее, что решила отнести…
Элина. На чучело.
Боди. Простите, я отлучусь. (Бросается к плите в нише). Ой, ну вот, опять обожглась.
Элина (отзывается с любопытством). А вы что, уже обжигались?
Боди обильно посыпает руки содой, Элина пятится.
Мисс Боденхейфер, поосторожнее! Вы всю меня обсыпали!
Боди. Простите, я не нарочно.
Элина. Нарочно или ненарочно, а обсыпали. Дайте мне одежную щетку.
Боди. Вы посмотрите, я и на ковер насыпала! (Бросается за веником).
Элина. Мисс Боденхейфер, я просила одежную щетку, если она у вас имеется! А вовсе не веник, я что вам — ковер!
Боди. Ах, ну конечно. У Дотти где-то была. Да. А вы пока налейте себе кофе.
Боди бросает веник и идет в спальню. Через открытую дверь слышно, как Доротея считает вращения.
Голос Доротеи. Шестьдесят! — Уф! Шестьдесят один! — Уф!
Она продолжает считать, пока не замечает Боди.
Доротея. Что — телефон? ЗВОНИТ ТЕЛЕФОН?
Боди. Нет, нужна щетка для одежды.
Боди прикрывает за собой дверь в спальню и начинает искать одежную щетку, выдвигая и задвигая ящики.
Доротея. НЕ СМЕЙ, НЕ СМЕЙ, НЕ СМЕЙ хлопать дверцами, я закричу!
Элина открывает кладовку на кухне. Оттуда вываливается коробка.
Элина. Ну и квартира — здесь не то что страшно, просто опасно находиться.
Доротея (в спальне). Я тебя спросила насчет телефона.
Боди. Нет, нет, звонили в дверь.
Элина (подойдя к леднику). Ну, конечно, лед весь растаял. Какая неопрятность!
Эта «двойная» сцена должна быть точно выверена во времени.
Доротея. Это, наверное, опять твоя мисс Глюк в спальном чепчике и халате. Боди, пожалуйста, выпроводи ее поскорее — один вид этой женщины выбивает меня из колеи на целый день.
Элина (еще из кухоньки). Здесь льда как раз на стаканчик кофе.
Слышен стук в дверь.
Элина. Это еще что такое?
Открывая входную дверь, Софи Глюк просовывает голову. Увидев Элина, сна в смятении исчезает.
Еще одна квартирантка! Сумасшедшая!
Элина подходит к двери, захлопывает и запирает ее с такой силой, что Софи в большом замешательстве тихо вскрикивает за ней.
Боди. Это скорее твои упражнения — не делай их больше.
Доротея. Просто… просто… стукни в дверь, когда она соберется к себе наверх; это моя — уф!.. единственная — просьба…
Боди. Хорошо, хорошо…
Доротея. И никакого кофе и никакого хвороста — иначе — она останется — у нас — навсегда — уф!
Звонит телефон. Трубку берет Элина. Из спальни появляется Боди с метелочкой для пыли. Она плотно прикрывает за собой дверь. Элина у телефона.
Элина. Кажется, она сейчас занята…
Боди. А, телефон! Это что директор Эллис?
Элина (в сторону от трубки). Боюсь, что нет. Это похоже другой поклонник Доротеи — ouel embaras de richesse! (сколько трудностей из-за большого выбора).
Боди (бросаясь к телефону). Значит, Бадди. — Бадди? Ну? — Так, молодец. А костюм какой? Нет, сними его. Он плохо сидит на тебе. Надень в полоску и галстук в горошек. И еще, если надумаешь курить на Крэв-Кер, то извинись и выкури сигару в кустах.
Элина. Это…
Боди. Ладно, пока.
Элина. Просто уму непостижимо! Вы что, не можете найти одежную щетку? Ведь это же метелка для пыли! Да к тому же еще и грязная!
Боди. Что-то я сегодня не в себе.
Элина (берет метелочку для пыли и аккуратно смахивает с костюма соду). Что Доротея там считает?
Боди. Вращения.
Элина. Что-что? Какие вращения?
Боди. Бедрами, вот какие. Считает. Каждое утро она делает сто наклонов, сто приседаний и сто вращений.
Элина. И это не зависит от погоды?
Боди. Ну конечно, это не зависит от погоды.
Элина. И даже от — гмм…
В незавершенной фразе Боди чувствует подвох.
Боди. Это еще от чего?
Элина. Доротея всегда казалась мне эмоциональным и хрупким человеком, который не вынесет столкновения с неблагоприятными обстоятельствами. С ней легко может случиться удар, просто шок… Особенно если речь идет о необоснованных романтических иллюзиях, которые она позволяла себе строить.
Теперь наступает очередь Боди произносить: «Гмм…»
Ведь случается — я уж не говорю о глупых — но даже умненькие девушки порою совершают подобные ошибки… Конечно, мы все видели, что она переоценивает…
Боди. Кто это — «мы все»?
Элина. Наше небольшое общество в Блюэт.
Боди. А-а, значит и у вас есть небольшое общество сплетниц. Всюду, даже у нас на работе есть небольшое общество сплетниц и они всегда ставят себя выше всех. Что касается меня, то я бы ни за что не хотела состоять в этом небольшом обществе сплетниц, потому что сплетня — она всегда злобная. О, они считают, что просто «осведомлены», но это не та осведомленность, нет, не та, и я бы не хотела, чтобы это небольшое общество сплетниц осведомлялось о моей жизни, не желаю и не нуждаюсь.
Элина. Я вас понимаю. Нда-а. Я могу отдать метелочку для пыли Доротее?
