Н. Трубецкую правлению членов профсоюза на поруки'.
Ходатайство подписали 16 человек. В особом отделе оно, очевидно, вызвало крайнее негодование. Это же коллективное недоверие власти, попытка высказать сомнение в “законности” действий чекистов, неблагодарность “освободителям”, прямая и дерзкая защита “врага народа”! Не исключено также, что арест Трубецкой был определенной провокацией, которую в последующие годы в разных вариантах с иезуитской находчивостью применяли чекисты для выявления соучастников, сочувствующих, друзей, родственников и все возможное окружение арестованного. Так или иначе, но повод для разработки подписавших ходатайство лиц имелся, и последовали их аресты. К сожалению, неизвестно, все ли 16 человек были арестованы. В постановление тройки особого отдела и список людей, подлежащих расстрелу, попали подписавшие ходатайство: акушерка, киевлянка И. Л. Булгакова, которая по доносу Сумцовой была якобы оставлена белыми в Ялте “для гибели наших товарищей”; сестра милосердия Л. И. Васильева; санитарка Е. А. Фомина; санитары-фронтовики Первой мировой войны, ранее лечившиеся в этом лазарете, И. М. Савуш-кин, И. Т. Игнатенко, Г. Я. Винс; писарь Ф. Г. Денежный и сторож
г
Н. В. Огнев. А ходатайство в защиту Трубецкой чекистами было удовлетворено, но частично... Ее дело действительно было очень быстро рассмотрено: уже на второй день после ареста, 16 декабря, на нем появилась резолюция председателя “тройки” Уд-риса: “Княжна. Расстрелять”204.
С этого времени волна арестов и расстрелов еще больше обрушилась на все лазареты и госпитали, как армейские, так и находящиеся под патронатом Российского общества Красного Креста. Тысячи медицинских работников, от врачей и до санитарок, проявивших обычное человеческое сострадание к солдатам, независимо от их “окраски”, стали жертвами чудовищных преступлений — погибли вместе со своими страждущими подопечными. И это в то время, когда ощущался острый дефицит медицинских кадров, особенно врачей. С древних времен врач всегда был ценным служащим, пользовался заслуженным уважением как народа, так и царей. Человека, обладающего специальными знаниями, помогающими спасать человеческие жизни, заменить никто не мог. По словам древнегреческого писателя IV в. до н. э. Ксенофона, персидский царь Камбиз говорил своему сыну-наследнику:
“...врачи — не более, как штопальщики заплат, способные чинишь поношенное платье, потому, что труд их относится только к изувеченному телу, гораздо более могут оказать попечения об армиях тем, что будут стараться предупредить болезни и препятствовать распространению их среди
о »34
войск .
Эскулапа за то, что развил медицину, писал в 1490 г. Ю. Дрогобич, было приравнено к богам. Такой чести не удостаивался ни один полководец, руководивший многочисленными войсками, ни один монарх, обладавший неограниченной властью.
Крымские врачи, которых массовые репрессии не обошли стороной,
54 Брокгауз Ф. А., Ефрон И. А. Энциклопедия. Военная медицина. — С.-Петербург, 1892. — Т. 12. — С. 835.
работали в основном в госпиталях и санаториях общества Красного Креста. Их обвиняли в лечении и укрывательстве белогвардейцев, а также в том, что они оказались недостаточно лояльны к советской власти.
В Симферополе расстреляны врачи Иогансен Евгений Карлович, 1867 г. р., уроженец Москвы, и Иванова Ольга Иосифовна, 1878 г. р., уроженка Смоленской губернии35.
В Ялте — Арнгольд Эдуард Георгиевич, 1873 г. р., уроженец С.-Петербурга36; Воскресенский Константин Сергеевич, 1862 г. р., уроженец и житель Ялты37; Евченко Григорий Андреевич38; Кудрин Андрей Николаевич39; Постельников Георгий Глебович, 1901 г. р., уроженец Киева, фельдшер санатория “Здравница”, студент медицинского факультета
АЛ
университета .
В Севастополе, учитывая высокую квалификацию и широкую известность врачей Добровольца Петра Николаевича, 1885 г. р., уроженца г. Злочев в Галиции41 и Тимерова Прохора Порфирьевича, 1865 г. р., проживавшего в поселке Фоти-Сала Ялтинского уезда, за мифичные “злодеяния” отправили в концлагерь до
35 ЦГАООУ, № 71001 фп.
36 Там же, № 73162 фп.
37 Архив СБУ, № 74766 фп.
38 Там же.
59 Там же.
40 Там же.
41 ЦГАООУ, № 70924 фп.
конца гражданской войны, т. е. на неопределенно долгий срок42.
В Евпатории расстрелян врач Соев Андрей Прохорович, 1894 г. р., уроженец Витебской губернии43.
Освобождая поле для идеологической деятельности советской власти от всех прежних государственных и общественных организаций, обеспечивая простор для работы служащих нового общества Красного Креста, чекисты организовали погоню и истребление всех лиц, причастных к старому контрреволюционному обществу Красного Креста, действовавшему совместно с иностранными миссиями по оказанию помощи войскам Белой армии. В основном это были врачи.
В Феодосии расстреляны служащие обществ Красного Креста: Филатов Михаил Семенович, 1877 г. р., уроженец Пензенской губернии44; Ганский Николай Михайлович, 1890 г. р., уроженец Херсонской губернии45; Борделиус Георгий Евгеньевич, 1874 г. р., уроженец Владикавказа, проживал в 36-м хирургическом госпитале Красного Креста по ул. Генуэзской46; Ухтомский Константин Михайлович, 1899 г. р., уроженец Петрограда, работавший в обществе на Сенной площади города47,
42 ЦГАООУ. № 70260 фп.
41 Там же, № 70262 фп.
44 Там же, № 4933 фп.
45 Там же.
4Ь Там же.
47 Там же.
а также священники госпиталей: Родионов Алексей Алексеевич, 1874 г. р., уроженец Курской губернии и Тол-ковид Виктор Викентьевич, 1867 г. р., уроженец Витебской губернии48. Эти священники, работавшие соответственно в 61-м и 29-м госпиталях, словом Господним облегчали страдания больных, а при необходимости совершали обряд отпевания умерших и сопровождали их в последний путь. Их же чекисты лишили христианских обрядов и бросили в яму вместе со всеми убитыми.
г
В Ялте был расстрелян Иван Михайлович Бич-Лубенский, 1867 г. р., уроженец Харькова, бывший член Комитета государственного призрения, юрист, выпускник Харьковского университета, статский советник. В качестве уполномоченного Российского общества Красного Креста, функционирующего на территориях, занятых Белой армией, он был направлен в Ялту для организации помощи раненым, больным и беженцам. Имея большой опьгг в проведении благотворительных акций, он совместно с представителями Международного комитета Красного Креста активизировал многостороннюю и довольно сложную работу по регистрации материально нуждающихся, приобретению продуктов питания и одежды, открытию пунктов питания и общежитий, выявлению больных и их госпитализации и т. д. Местное общество он фактически возродил, восстановил его членство и привлек к работе энтузиастов. Его подвижничество в деле благотворительности спасло многих людей от голода и болезней. Более полной информации о его деятельности не сохранилось. Однако о его последних днях жизни известно из материалов дела. По требованию чекистов он, как бывший статский советник, который якобы убежал из Петрограда в Крым, заполнил анкету, где описал свою работу в Ялте, приложил к ней удостоверение Красного Креста, диплом Харьковского университета и поставил на анкете дату:
19 декабря 1920 г. В этот же день на анкете появилась резолюция Уд-риса: “Расстрелять”. Неизвестно, что случилось с его женой, которая принимала активное участие во всех мытарствах Ивана Михайловича49.
В Керчи был расстрелян Супру-ненко Петр Васильевич, 1885 г. р., уроженец г. Лубны Полтавской губернии, чиновник, уполномоченный общества Красного Креста50.
В Севастополе был репрессирован Федоровский Василий Федорович, 1874 г. р., уроженец Саратова, житель Одессы, уполномоченный Российского общества Красного Креста, личный дворянин, коллежский советник с высшим юридическим образованием. Он был командирован в Севастополь в качестве помощника управляющего складами общества на юге России и работал в контакте с иностранными миссиями по снабжению госпиталей Крыма продуктами питания, медикаментами и одеждой. Проживал в Севастополе по ул. Анастасьевской, 22. По постановлению тройки управления особых отделов ВЧК Южного и Юго-Запад-ного фронтов от 24 января 1921 г. он заключен в концлагерь до конца гражданской войны51.
