рал Д. А. Волкогонов размышлял: “Перечислять, кого и что не любил Ленин, можно очень долго. Он не любил весь старый мир”3.
Массовый, причем явственно организованный характер приобрели убийства военных, оставшихся на родине после выхода врангелевской армии на эмиграцию, в Крыму в 1920—1921 гг. Характерно, что условия сдачи, которые предложил Врангелю “реввоенсовет” Южного фронта, показались Ленину "непомерной уступчивостью”4. В результате проведенных операций были расстреляны несколько десятков тысяч человек — разные авторы называют от 50 до 120 тыс.5 В последнее время была определена “точная цифра” — 96 тыс.6
Штурм Перекопа красными начался 7 ноября 1920 г. Уже 8-го войска перешли через Сиваш на Литовский полуостров, 9-го взяли Турецкий вал, 11-го захватили Чонгар, а вслед за ним и укрепления возле Юшуни. 14 ноября последний русский пароход с эвакуированными войсками генерал-лейтенанта Петра Николаевича Врангеля (1878—1928, скончался в Брюсселе) вышел из Феодосийского залива7. 13 ноября без боев был занят Симферополь. 15-го, преследуя врангелевцев, большевики взяли Севастополь. 16 ноября вступили в Керчь и Феодосию8.
В первую очередь были образованы, причем довольно специфическим образом, органы власти. Прежде всего 16 ноября 1920 г. на совместном заседании членов “реввоенсовета" VI армии Южного фронта и Крымского областного комитета РКП(б) был создан Крымский революционный комитет. Председателем “реввоенсовета” был командующий Август Иванович Корк (1887—1937, расстрелян); членами — Владимир Петрович Потемкин (1874—1946), Георгий Леонидович Пятаков (1890—1937, расстрелян). В свою очередь, секретарем Крымского комитета РКП была в ту пору Розалия Самойловна Самойлова
9 Бобков А. А. Красный террор в Крыму, 1920-1921 гг. // Белая Россия: Опыт исторической ретроспекции. СПб.; М.: Посев, 2002. С. 72.
10 Советскому Крыму двадцать лет, 1920-1940. Симферополь: Крымгосиздат, 1940. С. 16. О расстрелах безоружных в советских изданиях, естественно, не упоминается.
(Залкинд, Землячка, 1876—1947). Как видим, механизм создания “ревкома” менее всего напоминал о демократии, а имел характер обыкновенного заговора. В Феодосийском уезде только в сельской местности подобным же образом было организовано 100 волостных и сельских ревкомов, имевших, разумеется, всю полноту власти.
Итак, председателем крымского ревкома стал международный авантюрист Бела Кун (1886—1939, расстрелян)9 , его заместителем — Юрий Петрович Гавен (Ян Эрнестович Да-уман; 1884—1937, расстрелян), членами — бывшие члены Временного рабоче-крестья некого правительства Крыма 1919 года — бывший нарком продовольствия С. Давыдов (Вульф-сон), земледелия — С. Идрисов, иностранных дел — С. Меметов, а также член армейского “реввоенсовета” Адольф Михайлович Лиде (1895 — 1941). По позднейшему признанию тогдашнего ректора Таврического университета В. И. Вернадского, “структура власти была странная и для меня неясная тогда и теперь”10.
Тогда же (как подчеркнули С. Н. Киржаев и его соавторы, “еще в Мелитополе”) председатель этого ревкома Бела Кун подписал приказ № 1, состоявший всего из двух пунктов: первый — о переходе “всей” власти на территории Крыма “впредь до избрания рабочими и крестьянами Крыма Советов” в руки Крымского революционного комитета. Пункт второй предупреждал жителей, что уклонение от подчинения новой власти будет рассматриваться как саботаж и преследоваться со всей строгостью11, в чем никто, впрочем, не сомневался.
Сразу после этого на полуострове начались погромы. Известно, что в Феодосии большевики захватили в плен 12 тыс. человек12. 16 ноября был сформирован воєнно-революционный комитет Феодосийского уезда, который расположился в отеле “Ас-тория”. По приказу упомянутого Белы Куна председателем его было назначен некий Жеребин. На второй день по городу был расклеен приказ № 4 Крымревкома: всем офицерам,
чиновникам военного времени, солдатам, работникам в учреждениях Добровольческой армии [...] явиться для регистрации в трехдневный срок [...]. Не явившиеся будут рассматриваться как шпионы, подлежащие выс-
13 Известия Крымревкома и Областкома РКП. 1920. 20 нояб. С. 2. Цит. по: Вернадский В. И. Дневники, 1917-1921. [Кн. 2.] Январь 1920 - март 1921. С. 171-172.
14 Бобков А. А. Красный террор в Крыму, 1920-1921 гг. С. 72.
шей мере наказания по законам военного времени”. Под приказом стояли подписи председателя Крымревкома Белы Куна и управляющего делами Яковлева. Регистрацию проводили в отеле “Астория”, в особом отделе 9-й дивизии РККА и в городской комендатуре, расположившейся на даче Месаксуди.
Людей распределяли по двум категориям: бело-красные, т. е. те, кто хоть немного служил в РККА, и "совершенно белые”. Партии последних (от 100—150 до 300 человек) каждую ночь выгоняли на мыс Святого Ильи и за городское кладбище, где их расстреливали из пулеметов. Иногда людей связывали колючей или обыкновенной проволокой и топили в Черном море за Чумной горой. На мысе Святого Ильи расстрелянных сваливали в трех параллельных балках13 .
Трудно сказать, были ли все эти убийства документированы. Во всяком случае, сохранились расстрельные дела на 100, 200 и больше офицеров, состоявшие только лишь из анкет и приговора14. Причем большевикам приговор был известен наперед. Пример — расстрельное дело на 287 офицеров, судьба которых была решена в Феодосии на заседании чрезвычайной тройки 4 декабря 1920 г.15 Я выявил его в бывшем партархиве, куда оно поступило из архива киевского КГБ. 34 047 архивно-следственных дел 1919—1953 гг. составили здесь фонд 263 — “Коллекцию внесудебных дел реабилитированных”16. Постановление формулировалось так: “Принимая во внимание доказанность (sic) обвинения всех вышепоименованных в количестве двухсот восьмидесяти семи человек как явных (sic) врагов трудового народа и контрреволюционеров — расстрелять, имущество их конфисковать” (л. 3). Эго дело, которое, собственно говоря, даже трудно назвать следственным, составилось из заполненных анкет четырех типов:
“Анкета для регистрации бывших офицеров и участников белых армий” (40 вопросов, см. л. 4).
“Опросный лист Особой Фронтовой комиссии” (33 вопроса, см. л. 8).
“Анкета для регистрации бывших участников белых армий” (15 вопросов, см. л. 15).
“Анкета-протокол для бывших офицеров” (20 вопросов, см. л. 55).
Так погибло 287 человек, ликвидированных независимо от их ответов на вопросы четырех анкет.
Известно также дело, по которому были расстреляны еще 122 человека — “Дело № 5 на 122 человека по постанов, [лению] тройки [...] 8/ХІІ-20 г.”17. Здесь находим выразительный документ — “Постановление. Чрезвычайная тройка Особого Отдела при Реввоенсовете 6-й армии в составе предс-[едате]ля тов. Быстрых и членов т.т. Брянцева и Степ[-п]е, постановила: нижепоименованных офицеров и чиновников Врангелевской армии расстрелять” (дата: 8 декабря 1920 года, Херсон)18. В постановлении перечислены имена всех взятых в плен, причем ни для одного из них не было сделано исключения. К постановлению приложены 122 анкеты, на каждой из них — все та же стереотипная запись: “В интересах обороны и укрепления РСФСР [...] расстрелять”. Сами анкеты (“Опросные листы Особой фронтовой комиссии”) состоят из 33 пунктов, где вопросы обычной “объективки”
19 ЦГАОО Украины. № 70262 ФП / кор. 2033.
20 Одесская исследовательница Лидия Ковальчук обнаружила дело, по которому были расстреляны еще 46 военных. Чрезвычайную тройку составили те же самые исполнители — Быстрых, Брянцев и Степпе. Свой очередной приговор палачи вынесли в Херсоне 20 декабря (см.: Ковальчук Л. Дело белых офицеров, 1920 год // И. В. Дивный. Страницы военного некрополя старой Одессы. Кн. 2. Биограф, справ. К., 2000. С. 154).
ПОСЛЕДНЯЯ ОБИТЕЛЬ. КРЫМ, 1920-1921 ГОДЫ
