Кроме многих международных конвенций, обязывающих правительства государств, в том числе Россию, гуманно относиться к людям вообще и политическим противникам в частности, в 1979 г. принята и международная конвенция, согласно которой взятие заложников объявлено тяжким преступлением. За его совершение в странах, подписавших конвенцию, установлена суровая уголовная ответственность.
Все участники контрреволюционного движения, противники большевистского режима, представители имущих классов, бывшие служащие учреждений царского и временного правительств, интеллигенция, не принявшая советскую власть, а также, по требованию Ленина, все “колеблющиеся” подлежали репрессиям. Одних, как это видно по многочисленным примерам, расстреливали сразу после их регистрации, других — несколько позже, после задержания и установления личности. Десятки тысяч иных лиц, среди которых были бывшие солдаты Белой армии пролетарского происхождения, в свое время насильно мобилизованные, в дальнейшем из мест лишения свободы были освобождены по амнистиям: к 1 мая 1920 г.; к 3-й годовщине Октябрьской революции, принятой в ноябре 1920 г. и по амнистии, принятой 3 ноября 1921 г. Однако освобождение не означало для них прощение. Освобожденные по амнистиям лица тут же попадали в “черные” списки ЧК, ГПУ, НКВД, которые преследовали их, где бы те ни жили, всю жизнь. Чекисты помнили о них, наблюдали за ними и, накапливая на них компромат, в любой подходящий момент под благовидным предлогом расправлялись с ними.
ЧЛЕНЫ СЕМЬИ. ПОСОБНИКИ
Среди различных групп жертв красного террора выделяется наиболее уязвимая и беззащитная группа — члены семей контрреволюционеров. Их вина перед советской властью заключалась лишь в том, что они были родственниками или близкими репрессированных лиц. Особенно преследовались те семьи, члены которых служили в Белой армии, уехали за границу или остались, но скрывались от регистрации. В период гражданской войны и в течение нескольких лет после нее единого обвинительного подхода и основания для репрессий членов семей не было. Чаще всего ограничивались обычной констатацией факта, что лицо является, например, отцом белогвардейца или женой офицера. Но нередко встречаются случаи, когда в уголовных делах их именовали то пособниками в антисоветской деятельности, то укрывателями, то не-
Члены селльи. JIoco6huku
доносителями. Уже В 1920—1921 гг. стала вырабатываться определенная позиция новой власти к членам семей противников режима.
Не называя имен множества членов семей, которые были репрессированы и проходят по названным во второй части этой книги делам, дополнительно приведем имена репрессированных граждан, установленных в архивах.
1. Викторова Александра Александровна, 1900 г. р., уроженка с. Гуяяйполе, Александровского уезда, жена командира отряда армии Н. Махно.
По постановлению тройки особого отдела ВЧК 4-й ормии и Крыма от 6 апреля 1921 г. расстреляна как жена 'политбандита' и пособница1.
2. Джунковская Лидия Николоевно,
1878 г. р., уроженка г. Радома, обвинялась в том, что она происходила из '...социально чуждой семьи, дочь стол* бового дворянина, товарища прокурора окружного суда Быстрова Н. Н. в г. Вильно, бывшая жена военного инженера генерала Джунковского Н. Н,, с которым разошлась в 1908 г., белоэмигранта, о ее сын Джунковский С. Н. служил в Белой армии в Крыму'.
По постановлению особого совещания при коллегии ОГПУ СССР от
16 сентября 1927 г. выслана из Крыма в Казахстан на 3 года2.
3. Пикалова Мария Илларионовна,
1879 г. р., уроженка Курска, обвинялась в том, что ее покойный муж служил в Белой армии в Крыму, а она всегда находилась вместе с мужем по месту службы, следовательно, является соучастницей в контрреволюционных действиях.
По постановлению Александровской ЧК от 12 января 1921 г. расстреляна188.
4. Шуляковская Евгения Филипповна,
1903 г. р. (!), уроженка Киева, до ареста проживала в Феодосии, жена белогвардейского офицера.
По постановлению тройки особого отдела ВЧК 4-й армии и Крыма от 29 декабря 1920 г. заключена в концлагерь на неопределенный срок189.
5. Шурыгин Ефим Алексеевич, 1876 г. р., уроженец Харькова, обвинялся в том, что является отцом солдата Белой армии, говорившим своим соседям, что сын 'служит честно'.
По постановлению тройки особого отдела ВЧК Юго-Западного фронта от 5 мая 1920 г. заключен в концлагерь на неопределенный срок190.
В период гражданской войны и многие годы в дальнейшем родственники белогвардейцев и иных “врагов народа” карательной машиной большевиков репрессировались по мере их выявления. Концлагерь, ссылка, высылка — вот их участь, а в лучшем случае — выселение из Крыма, из столицы, всеобщее недоверие и подозрение.
Субъектами дискриминации были и дети этих “бывших" людей. Бытовавшее и широко пропагандируемое “правило” о том, что якобы “сын за отца не отвечает”, было обычным лицемерием и ложью. На основании спецпроверок на допуск путь в высшие учебные заведения и для трудоустройства в советские учреждения им
1 ЦГАООУ, № 70169 фп.
2 Там же, № 52564 фп.
был закрыт до тех пор, пока сын публично не отказывался от своего отца.
Нормативная база для применения репрессий в отношении членов семей со временем совершенствовалась. В Уголовный кодекс УССР, утвержденный ВУЦИК 23 августа 1922 г., включены ст. 68, 76 и 89, предусматривающие наказание за укрывательство, пособничество и недонесение. Уголовный кодекс УССР, принятый по постановлению ЦИК УССР от
8 июня 1927 г., также включает ст. 54-1-в, 54-1-г, 54-12, 56-23, на основании которых привлекали к уголовной ответственности за совершение указанных преступлений. Аналогичные диспозиции и санкции имели кодексы и других союзных республик. В соответствии с ними привлечение к уголовной ответственности возможно при наличии определенных признаков и условий — умышленные действия, направленные на содействие совершению преступлений, укрывательство преступника или орудий, средств и следов преступления. Недонесение также получило свое юридическое толкование и означало несообщение органам власти о достоверно известном, готовящемся или совершенном преступлении. Такие важнейшие компоненты, как умысел и достоверная известность, чаще всего не принимались во внимание. Достаточно было быть, например, женой “врага народа”, чтобы оказаться в тюрьме или в ссылке. Но формально указанные требования закона служили серьезным препятствием для применения репрессий. Для их устранения и упрощения процедуры применения репрессий в 30-е годы нормативная база претерпела огромные изменения, которые фактически ликвидировали требования закона. 15 августа 1937 г. Нарком внутренних дел издал приказ № 00486 о лишении свободы членов семей “врагов народа” на срок от
5 до 8 лет, который стал вершиной произвола власти и по своей бесчеловечности и жестокости не имел подобных себе примеров. По приказу подлежали заключению в концлагеря все близкие родственники без каких-либо условностей и юридического обоснования. Аресту не подлежали лишь те жены “врагов народа”, которые донесли на своих мужей и доносы стали основанием для их ареста!
Доносы на своих близких, родных и друзей, ставшие гарантией личной безопасности доносчика, тоталитарной системой поощрялись всегда и в данном приказе получили свое нормативное обоснование. С помощью этого приказа гигантская репрессивная машина уничтожила все представления о презумпции невиновности и здравом смысле. На его основе были разорены миллионы семей, разрушена их жизнь и деятельность, разграблено имущество, а в результате бесконечный поток женщин и детей в арестантских вагонах поездов хлынул на восток в дикие районы Сибири и Казахстана. Дети в приказе также упомянуты. Они подлежали отобранию у родителей. Одних направляли в лагеря, других в детдом с таким расчетом, чтобы в одно и то же учреждение не попадали дети, связанные между собой родством. Такой раздел братьев и сестер был направлен на то, чтобы дети навсегда забыли своих родителей, чтобы один у другого не поддерживал
