Ст. 47. Грабеж безусловно воспрещается;

Ст. 50. Никакие общие взыскания, денежные или иные, не могут быть налагаемы на все население за те деяния еди

ничных лиц, в коих не может бьгть усмотрено солидарной ответственности населения'.

Таким образом, в высшей степени гуманный международный правовой акт, каким является конвенция, торжественно провозглашает и требует безоговорочного уважения человеческого достоинства и комбатантов, и некомбатантов, и населения в период всеобщего бедствия от войны. Он как элемент международного права, отвергая "варварские правды” раннего средневековья, запрещает убийства, ранения, содержания пленных в невыносимых, грозящих гибелью солдат, условиях. Акт обязывает воюющие стороны приравнивать материальное обеспечение пленных к такому же содержанию военнослужащих и армии, которая взяла их в плен, и требует немедленного их освобождения после войны. 6 нем впервые нашли отображение принципы неправомерности и недопустимости применения к населению солидарной ответственности за деяния, к которым оно отношения не имеет, т. е. осуждаются круговая порука и заложничество.

Советское правительство, конечно, понимало, что подписание Россией и многими странами конвенции 1899 и 1907 года, независимо от изменения политического курса страны и состава правительства, для соблюдения обязательны и требуют исполнения. Оно не могло отказаться от них, не показав всему миру своего варварства и азиатской дикости. В связи с этим,

в отличие от других международных договоров, подписанных царским правительством, признанных после революции недействительными, в отношении конвенций о законах и обычаях войны каких-либо заявлений не было, потому они являлись с первых дней советской власти действующими. Не принимая по этому поводу нормативных актов и не определяя своей позиции, советское правительство, видимо, рассчитывало, что, не признав конвенции официально, оно будет освобождено от ответственности за нарушения и массовое уничтожение пленных, т. е. таким образом можно обмануть цивилизованный мир. Но эти расчеты оказались напрасными. Выработанный всем человечеством принцип преемственности в обязательном выполнении всех договоров, деклараций и конвенций, заключенных прежним правительством государств, несмотря на молчание, всегда был обязательным для нового правительства этих государств. В этих случаях действует известное древнеримское правило: “Silentium videtur

contessio” — молчание равносильно признанию.

Весь мир узнал о беспримерном военном преступлении ленинского правительства (кроме граждан СССР), обязанного соблюдать нормы конвенций. Однако в данном случае правительства стран Европы не решились на открытое осуждение и предпочли иной вариант: решать свои внутренние проблемы и не вмешиваться.

Большевистское правительство с полной очевидностью проигнорировало все нормы конвенции. Нет ни одного раздела, статьи или пункта конвенции, которые не были бы нарушены и поруганы. Все запрещения, все требования конвенции с демонстративным пренебрежением были растоптаны и отброшены. При этом советское правительство откровенно и цинично сообщало в печати о расстреле пленных. В Т. 41 ПСС на странице 587 имеется заметка:

'Колчак А. В. был взят в плен и 7 февраля 1920 г. по постановлению Иркутского ревкома расстрелян'.

В июне 1919 г. в период обороны Петрограда от наступления войск генерала Юденича Сталин, посланный на фронт в качестве особуполномо-ченного ЦК РКП(б), докладывая Ленину об успехах отражения атак противника, писал в телеграмме:

'„.при этом наши захватили пленных, которые подлежат торжественному расстрелу'¹³⁵.

Ленин с воодушевлением воспринял это сообщение как очередную победу над благоразумием. Такие примеры варварского отношения к пленным не единичны. Они всегда были результатом победной поступи советской власти.

Крымская трагедия военнопленных, следовательно, не является чем-то новым и неизведанным событием,

JlxeH

она лишь отличается от всех прежних своими колоссальными размерами и небывалым размахом.

Трагедии предшествовала радиограмма командующего фронтом Фрунзе от 10 ноября 1920 г. Армии Врангеля предлагалось сложить оружие и прекратить сопротивление, при этом обещалась амнистия солдатам и офицерам Белой армии:

'Ввиду явной бесполезности дальнейшего сопротивления Ваших войск, грозящего лишь бессмысленным пролитием новых потоков крови, предлагаю Вам немедленно прекратить сопротивление и сдаться со всеми войсками армии и флота, вооружением и всякого рода военным имуществом.

В случае принятия Вами означенного предложения Реввоенсовет армии Южного фронта на основании представленных ему центральной Советской властью прав гаронтирует сдающимся, вклю- ^ чительно до лиц высшего комсостава, полное прощение в отношении всех поступков, связанных с гражданской борьбой. Всем не желающим остаться и работать в социалистической России будет дона возможность беспрепятственного выезда за границу при условии отказа на честном слове от дальнейшей борьбы против рабоче-крестьянской России и Советской власти.

Ответ ожидаю до 24 часов 11 ноября с. г. Моральная ответственность зо все возможные последствия, в случае отклонения делаемого честного предложения, падет на Вас.

М. Фрунзе'.

И ноября было обращение Реввоенсовета Южного фронта к офицерам, солдатам и матросам армии Врангеля с призывом переходить на сторону Красной армии. Предлагая сдаваться, Реввоенсовет предупредил, что в случае отказа

'...Красная армия в потоках вашей крови утопит остатки крымской контрреволюции. Но мы не стремимся к мести. Всякому, кто доложит оружие, будет дана возможность искупить свою вину перед народом честным трудом...'

В этот же день был издан “Приказ Реввоенсовета Южного фронта об успешном продвижении войск Красной армии в Крыму и об отношении к пленным”. В нем указывалось:

'Солдаты Красной армии! Наши доблестные части, прорвав укрепленные позиции врага, ворвались в Крым... РВС Южного фронта послал радиограмму Врангелю, его офицерам и бойцам с предложением сдаться в 24 чоса, срок, который обеспечивает сдающимся врагам жизнь и желающим — свободный выезд за границу... РВС Южного фронта призывает всех бойцов Красной армии щадить сдающихся и пленных. Красноармеец страшен только для врага. Он рыцарь по отношению к побежденным'".

Эти щедрые обещания и небывалая напыщенность фразы тогда, похоже, никого еще не насторожили.

В этот же день, не ожидая ответа Врангеля, Фрунзе приказал развернуть наступление армии по всему фронту и преследовать отступающую, не сопротивляющуюся Белую армию¹³⁶. С этого дня последовала массовая сдача в плен солдат и офицеров, которым, по всей вероятности, стало известно обращение Реввоенсовета фронта с предложением прекратить

сопротивление, сложить оружие и с обещанием прощения. Радиограмму же от Фрунзе Врангель якобы скрыл от своих войск и не дал на нее ответа в указанные 24 часа, когда Красная армия возобновила наступление.

С учетом сложившейся на фронте ситуации может возникнуть вполне естественный вопрос: приняла ли Белая армия ультиматум командующего Фрунзе и Реввоенсовета фронта и согласилась ли с предложенными условиями? Безусловно, да, поскольку солдаты и офицеры прекратили сопротивление и сдались в плен в районе крымских перешейков, а также позже многие явились на регистрацию в разных городах Крыма и отдали себя на милость победителей. Они полностью выполнили требования командования Красной армии и действовали в соответствии с Международной конвенцией “О законах и обычаях сухопутной войны”. Все остальные офицеры, генералы и сам командующий армией Врангель ультиматум выполнили частично. Они прекратили сопротивление, что было главным условием, оставили почти все вооружение и военное снаряжение и, не тронув города, военные сооружения и базы, покинули Крым. Можно предъявить претензии к генералу Врангелю за то, что он, молчаливо согласившись с основными требованиями ультиматума, ответа Фрунзе не дал, а армию эвакуировал за границу. Но солдаты и офицеры, которые выполняли приказы своих командиров и оказались вне своей родины, не могут быть ответственны за это, в чем потом чекисты пытались обвинять возвращенцев.