Граф Бертран направил письмо сэру Хадсону Лоу с просьбой о том, чтобы граф Лас-Каз смог получить разрешение на посещение Лонгвуда до выезда с острова, чтобы попрощаться с императором.
27 декабря. Передал Наполеону несколько газет. Просматривая их, он обратил внимание на статью о Поццо ди Борго. «Во время революции, — сообщил Наполеон, — Поццо ди Борго был депутатом законодательного органа. Он — способный человек, интриган и хорошо знает Францию. Пока он там остаётся в качестве посла, Александр не будет уверен, что Людовик прочно сидит на троне. Когда вы увидите, что на пост посла назначен русский, то тогда вы можете сделать вывод, что Александр думает, что Бурбоны, по всей вероятности, будут продолжать править Францией».
Затем Наполеон попросил меня отправиться к губернатору и сообщить ему, «что если он желает прийти к полюбовному урегулированию проблем, то он (Наполеон) считает, что лучшим средством для этого было бы поручить адмиралу выступать в качестве посредника. Если это будет сделано, то он не сомневается в том, что проблемы могут быть урегулированы. Он сам этого хочет, поскольку ему не нравится жаловаться. Единственно, чего он хочет, так это просто жить, или, другими словами, он хочет, чтобы ограничения перестали быть причиной того, чтобы побуждать человека желать смерти. Поэтому он дал указание Бертрану прекратить подготовку письма с жалобой, которое он намеревался направить лорду Каслри для принца-регента; и что он действительно хочет, чтобы наступило примирение».
Отправился в город, чтобы передать на словах вышеупомянутое послание. Выяснилось, что незадолго до моего прихода в губернаторскую штаб-квартиру губернатор выехал из города. Сообщил о цели моей миссии сэру Томасу Риду, который предупредил меня, что ему известно, что губернатор никогда не согласится на то, чтобы разрешить адмиралу выступать в роли посредника. Так что, по мнению сэра Томаса Рида, бесполезно даже обращаться к губернатору по этому вопросу. Я возразил ему, заявив, что поскольку мне было поручено передать губернатору соответствующее послание, то я обязан сделать это, тем более что оно может принести положительный результат.
Отправился в «Колониальный дом» и передал на словах губернатору послание. Он заявил, что он бы принял предложение, но предварительно он должен решить одну весьма деликатную проблему, которая может стать препятствием для любой намеченной договорённости. Дело в том, что генерал Бонапарт попросил встречи с графом Лас-Казом перед его отъездом с острова, что расходится с важной целью, которую он (губернатор) поставил перед собой месяц назад, а именно: отменой любой связи между Лонгвудом и Лас-Казом.
Генерал Бонапарт может передать Лас-Казу важные и опасные сообщения, чтобы избежать этого, он предложит офицеру из губернаторского штаба присутствовать во время запрашиваемой беседы между генералом Бонапартом и Лас-Казом, что, по всей вероятности, может вызвать гнев генерала Бонапарта.
Затем он на листке бумаги написал следующие фразы, которые попросил меня скопировать: «Губернатор остаётся в неведении относительно того, что он когда-либо преднамеренно предоставил генералу Бонапарту какую-либо обоснованную причину для обиды или ссоры. Он с болью в сердце наблюдал за тем, как возникают недоразумения по тем вопросам, при решении которых его долг не позволяет ему отклоняться от единственно правильного пути, и это как раз те самые недоразумения, которые можно было бы устранить простым объяснением.
Губернатор вполне готов и, более того, желает воспользоваться любым средством, с помощью которого, по мнению генерала Бонапарта, можно было бы устранить подобные недоразумения».
После этого сэр Хадсон вручил мне большой пакет для графа Бертрана, в котором содержался ответ губернатора на просьбу о встрече Наполеона с Лас-Казом и, кроме того, объяснения, относящиеся к ограничениям. Некоторые из них, по словам губернатора, он хочет, чтобы были изменены; например, 5-й параграф ограничений, доведённый до сведения французов в октябре, означал всего лишь вежливую просьбу к генералу Бонапарту не подвергать себя вмешательству сопровождающего его офицера в том случае, когда генерал Бонапарт вступает в продолжительный разговор с лицами, не получившими разрешения губернатора на беседу с ним. Губернатор добавил, что он побеседует с адмиралом до того, как последний отправится на встречу с Наполеоном для обсуждения проблемы посредничества.
28 декабря. Наполеон испытывает недомогание. Он провёл неспокойную ночь и очень страдает от головной боли. Был у него в три часа дня, когда он всё ещё находился в постели, страдая от сильной головной боли. Он никого не принимал. Информировал его о том, что именно сэр Хадсон Лоу заявил о предполагаемом посредничестве. Мне не хотелось передавать Наполеону, что его превосходительство сказал о его желании повидаться с Лас-Казом, так как я посчитал, что мнение губернатора по этому вопросу обострит головную боль и послужит препятствием для столь желаемого примирения. Когда я находился в его спальне, вошёл Маршан и сообщил, что ванна, которую он заказал, не может быть готовой ввиду полного отсутствия воды в Лонгвуде. Тем не менее Наполеон выглядел достаточно довольным, лишь выразив опасение, что если сэр Пультни посетит его сегодня, то его недомогание может воспрепятствовать встрече и беседе с ним. Поэтому он попросил меня сообщить графу Бертрану, чтобы тот, в случае если приедет адмирал, пригласил его к себе домой, показал все необходимые бумаги и обговорил назревшие проблемы; при этом Наполеон добавил, что если он почувствует себя лучше, то пошлёт за ним, а если нет, то назначит для встречи следующий день.
Затем я виделся с графом Бертраном, который попросил меня объяснить значение того места в письме его превосходительства, где он пытался представить запрещение Наполеону разговаривать с незнакомцами как пример вежливости. Не будучи обученным выступать в роли специального адвоката, я несколько растерялся для того, чтобы дать какое-либо объяснение, достаточное для установления смысла губернаторской доктрины.
Сэр Пультни и госпожа Малькольм приехали в Лонгвуд и нанесли визит графам и графиням Бертран и Монтолон. Губернатор пока ещё не обращался к сэру Пультни, который, узнав о предложении быть посредником, выразил горячее желание что-либо сделать для того, чтобы улучшить отношения между Наполеоном и губернатором. Он добавил, что если ему предоставят возможность решить возникшую проблему, то он в кратчайшее время смог бы всё уладить к обоюдному согласию. Тем не менее он дал понять, что до тех пор, пока губернатор не даст ему соответствующее поручение, он по данному вопросу не станет беседовать ни с Наполеоном, ни с кем-либо из его свиты.
Вечером вместе с маршалом Бертраном встретились с Наполеоном в его спальне. Перед ним лежал пакет с письмами, который я привёз от губернатора. Наполеону только что сообщили об ответе губернатора на его просьбу о разрешении повидаться с графом Лас-Казом перед выездом последнего с острова. Наполеон заявил, что «преступники, приговорённые к смертной казни и идущие на эшафот, получают разрешение попрощаться со своими друзьями без требования, что на этой прощальной встрече должен присутствовать кто-то третий».
Наполеон был очень недоволен ответом губернатора и в сильных выражениях заявил о своём возмущении подобным варварским поведением. Он затем попросил меня повторить ответ губернатора на переданную мною просьбу, что я и сделал на английском языке с переводом на французский, а также я повторил Наполеону то, что губернатор сказал мне относительно Лас-Каза. Когда Наполеон услыхал слова губернатора: «его долг не позволяет ему», «недоразумения» и т. д., то он воскликнул: «Опять придирки! Это тот самый язык, которым он всегда пользуется. Это же настоящее оскорбление человеческому разуму. Едва ли можно ошибиться в его намерениях. Они не что иное, как нагромождение всякого рода бесполезных придирок ко мне. Не думаю, что он позволит адмиралу выступать в роли посредника. Уверяю вас, что вся эта история всего лишь ловкая проделка с его стороны и он никогда не допустит благополучного завершения дела о посредничестве».
