В конце этого списка необходимых вещей жирным шрифтом были написаны терзающие душу слова:

Кажется, для специалистов по выживанию и любителей активного отдыха лучше аббревиатуры не придумать.

Всему этому тщательно закупленному и упакованному инвентарю было суждено в течение суток после нашего прибытия оказаться на дне моря.

В списке не упоминалось еще несколько вещей, которые я всегда стараюсь брать в поездку с мамой: терпение, вера в себя, умение прощать и съестные припасы из тех, что не продаются в бутылках.

Брошюра изобиловала фотографиями, люди на которых выглядели грязными и подавленными. Не случайно эту литературу предоставляли исключительно после оплаты.

– Не поеду! – непреклонно заявила мама.

Ну я и решила, что неплохо было бы показать ей брошюру – совсем забыла, что в присутствии мамы лучше держать свои идеи при себе.

Особенно если учесть, что брошюра начиналась словами:

По-моему, зря они назвали себя «Коричневой сменой», учитывая особое внимание, которое уделялось в списке необходимого туалетным принадлежностям. Впрочем, маме я сказала, что это как-то связано с Шотландией и твердостью духа.

– Я не поеду.

– Мама, ну какие там могут быть трудности? – Я выдавила из себя самую обаятельную улыбку. – Здесь говорится, что это семейный курс выживания.

– О том, как выжить в своей семье? Я сама, черт возьми, могла бы его провести!

– Вот только не надо лукавить, мама. – Впрочем, если честно, она мало с чем не сумела бы справиться. – Здесь говорится, что курс поможет нам многое узнать о человеческой природе и основах выживания.

– Мы уже достаточно об этом узнали. Разве нет?

– В том-то и дело, – вздохнула я. – Там, в Бойне, мы были совершенно растеряны. Поэтому надо подготовиться.

– К чему?

– К необходимости выживания. Надо научиться действовать в самых тяжелых ситуациях. – Я положила ладонь ей на плечо. Мама пронзила ее пристальным взглядом. Пришлось убрать. Она тут же пригладила рукав. – Я уже лишилась одного родителя, а ты потеряла… подругу. Суть в том, что нам нужно стать сильнее. И быть готовыми.

– Мы что, на войне? – покачала головой мама.

– Порой мне именно так и кажется.

Мама не ответила – возможно, задумалась, хотя и не факт. Она в совершенстве научилась делать вид, что размышляет, при этом отвлекаясь на что-то постороннее.

– Урсула. – Мама склонила голову набок и указала на экран ноутбука. – Все это – куча конского дерьма.

– Я уже нас записала.

– Что?

– И оплатила. Придется ехать.

Ее лицо как-то вдруг сдулось, нижняя губа отвисла, будто у старой марионетки. Мама не нашлась, что сказать.

– Я записала всех троих.

– Троих?

– Меня, тебя и тетю Шарлотту. Это ведь семейный курс выживания, а она наша единственная оставшаяся в живых родственница.

– Как же тетя Мирабель? – Мама уставилась на меня широко раскрытыми глазами.

– А что с ней? Она мне не родня, не настоящая тетя. Все, закрыли тему.

Согласна, грубо, однако Мирабель чересчур активно стремилась участвовать в нашей жизни и в некотором роде даже считала себя моей крестной, хотя вряд ли верила в Бога. После того как мы вместе выжили в Бойне, маме взбрело в голову, что мы должны играть в счастливую семью.

– Как ты можешь так говорить о Мирабель, учитывая, через что мы вместе прошли?

– Избежали рук убийцы? Это еще не повод объединяться. «Мы не мертвы» – не слишком подходящее название для клуба.

Мама попыталась поджать губы.

– Без Мирабель я никуда не поеду.

– Серьезно?

Она одарила меня фирменным взглядом.

– Я просто думала… – начала я, вглядываясь в ее лишенное всякого выражения лицо. Когда мама так упиралась, переубеждать было бессмысленно. Я драматично вздохнула. – Ладно, пусть едет.

Мама растянула губы в улыбке.

– Что ты сказала, милая?

– Она может поехать. Она может поехать. Она может поехать. Гребаная Мирабель может снова отправиться с нами в чертов отпуск.

– Какая прекрасная идея, дорогая! Только перестань называть это путешествие отпуском. Оно отвратительно.

И вот в первый вечер курса выживания я мерзла в зеленой кухоньке, уставившись на мамину корзинку и вымоченные в водке сливы. В тот миг я еще понятия не имела, что Мирабель больше в жизни не поблагодарит меня за возможность отправиться с нами в эту поездку или что часть нашей группы погибнет, хотя уже начала сознавать, что мама, вероятно, права: отпуском здесь и не пахнет.

Мне с самого начала следовало понять, что отправляемся мы отнюдь не в отпуск. Я-то надеялась на полное открытий путешествие и уже предвкушала, как оценю отстраненную красоту этого места и во всех смыслах почувствую себя женщиной в окружении дикой природы. Однако с самого начала все мы больше напоминали героинь фильма «Женщины на грани нервного срыва».

По прибытии на остров Харрис было решено перекусить в аэропорту Сторновей – больше этот опыт я повторить не рискну.

Вместе с нами прилетели тетя Шарлотта и Мирабель, и наша маленькая группа заполнила буквально весь небольшой аэропорт. Тетушка, полностью одетая в Харрис-твид[2], явственно напоминала готовую отправиться в путешествие Агату Кристи, хотя на тот момент мы и не подозревали о грядущих испытаниях.

– Потрясающе! – заявила тетя, уставившись в тарелку с жидкой яичной массой и подгоревшим тостом. – И кровяная колбаса туда же. – Она покрутила в пальцах нечто, похожее на замурованного в асфальт хомячка. – Как ты себя чувствуешь, милая? – поинтересовалась Шарлотта, обращаясь то ли ко мне, то ли к несчастной колбасе. – Пандора, тебе не помешает поесть.

За долгие годы мама приобрела такой заморенный вид, что казалось, умирает с голоду и готова сожрать вас в любой момент. Впрочем, она не питалась полноценно с двенадцати лет, о чем постоянно напоминала мне после смерти отца, и я по мере сил заботилась о ней, поскольку кроме мамы родителей у меня не осталось. Она тяжело переживала горе, и мне часто приходилось перед уходом в школу готовить для нее быстрый завтрак – нечто такое, что могло бы противостоять излишкам алкоголя и в то же время легко счищалось с ковра и постельного белья.

Терминал аэропорта словно сошел с телеэкрана, где демонстрировалась передача о жизни восьмидесятых годов прошлого столетия. Мама выглядела потрясенной – как и всегда при виде людей в спортивных штанах.

– Я не буду это есть, – заявила она фирменным тоном посетительницы «Хэрродса»[3], чтобы напомнить всем: подобная еда ниже ее достоинства.

– Я тоже, – само собой, немедленно подхватила Мирабель. – Чья это была идея?

Обе взглянули на меня, как на грязь под ногами, однако на этом не угомонились.

– Еще одна навязчивая попытка привлечь к себе внимание. Понимаю, как тебе тяжело, Пандора. – Мирабель придвинулась поближе к маме и покачала головой.

– Сторновей… Черт возьми, Урсула, где это вообще? Не здесь ли случались… неприятности? – Похоже, мама уже не могла держать себя в руках и, подавшись вперед, неестественно возвысила голос. К сожалению, вести себя тихо – это не про нее. – Террористы!

Все вокруг замерли, ясно сознавая, насколько резко прозвучало непростительное слово в помещении аэропорта размером с небольшую церковь.

– Нет, мама, ты говоришь про Стормонт в Ирландии. Сейчас на Гебридских островах нет политических беспорядков, так что можешь не волноваться. Согласно путеводителю, Сторновей славится кровяной колбасой и тем, что здесь родилась мать Дональда Трампа. Даже если ты столкнешься тут с обеими одновременно, то ничем не рискуешь.