Tukesan was married successively to two Toyaat brothers, to both of whom she was barren. Because of this, other women shook their heads, and no third Toyaat man could be found to dare matrimony with the childless widow. But at this time, many hundred miles above, at Fort Yukon, was a man, Spike O'Brien. Fort Yukon was a Hudson Bay Company post, and Spike O'Brien one of the Company's servants. He was a good servant, but he achieved an opinion that the service was bad, and in the course of time vindicated that opinion by deserting. It was a year's journey, by the chain of posts, back to York Factory on Hudson's Bay. Further, being Company posts, he knew he could not evade the Company's clutches. Nothing retained but to go down the Yukon. It was true no white man had ever gone down the Yukon, and no white man knew whether the Yukon emptied into the Arctic Ocean or Bering Sea; but Spike O'Brien was a Celt, and the promise of danger was a lure he had ever followed.

A few weeks later, somewhat battered, rather famished, and about dead with river-fever (несколько недель спустя, немного потрепанный, весьма изголодавшийся и почти мертвый = едва живой от речной лихорадки), he drove the nose of his canoe into the earth bank by the village of the Toyaats and promptly fainted away (он направил нос своего каноэ в земляной берег у поселка тояатов и сразу потерял сознание; to faint — падать в обморок). While getting his strength back, in the weeks that followed (пока он восстанавливал свои силы в последующие недели), he looked upon Tukesan and found her good (он поглядел на Тукесан и увидел, что она хороша; to find — находить; считать). Like the father of Shpack, who lived to a ripe old age among the Siberian Deer People (подобно отцу Шпака, который дожил до почтенного возраста среди Оленьего народа Сибири; ripe old age — почтенный возраст, зрелый возраст), Spike O'Brien might have left his aged bones with the Toyaats (Спайк О'Брайен, возможно, оставил бы свои старые кости у тояатов). But romance gripped his heart-strings and would not let him stay (но романтика овладела его глубочайшими чувствами и не позволила ему остаться на месте; to grip — схватить; крепко держать/ся/; овладевать вниманием; heart-strings — глубочайшие чувства; string — струна). As he had journeyed from York Factory to Fort Yukon (как он пробрался из фактории Йорк до форта Юкон), so, first among men, might he journey from Fort Yukon to the sea and win the honour of being the first man to make the North-West Passage by land (так первым из людей он, возможно, совершил бы путешествие от форта Юкон до моря и завоевал бы почет, став первым человеком, который проделал Северо-Западный Проход^[8] по суше). So he departed down the river, won the honour, and was unannaled and unsung (и он отправился вниз по реке, завоевал почет, и = но не попал в летописи и оказался невоспет; annals — анналы, летописи; to sing — петь; воспевать). In after years he ran a sailors' boarding-house in San Francisco (в последующие годы он управлял пансионом для моряков в Сан-Франциско; to run — руководить, управлять; вести /дело, предприятие и т. п./), where he became esteemed a most remarkable liar by virtue of the gospel truths he told (где он стал считаться исключительно выдающимся лжецом в силу сущих истин, которые он рассказывал; the gospel truth — сущая правда, святая истина; gospel — Евангелие). But a child was born to Tukesan, who had been childless (но у Тукесан, которая была /до того/ бездетной, родился ребенок). And this child was Jees Uck (и этим ребенком была Джиз Ак). Her lineage has been traced at length to show that she was neither Indian, nor Eskimo, nor Innuit, nor much of anything else (ее родословная прослежена подробно, чтобы показать, что он была ни индианкой, ни эскимоской, ни инуиткой, ни чем-то иным еще; at length — детально, обстоятельно, подробно); also to show what waifs of the generations we are, all of us, and the strange meanderings of the seed from which we spring (/а/ также показать, какими беспризорниками/бродягами поколений являемся мы, все мы, и причудливые странствия семени, из которого мы вышли; waif — беспризорный ребенок; бездомный человек; бродяга; to meander — извиваться /о реке, дороге/; слоняться без дела, без цели; to spring from — выходить из, происходить от).

A few weeks later, somewhat battered, rather famished, and about dead with river-fever, he drove the nose of his canoe into the earth bank by the village of the Toyaats and promptly fainted away. While getting his strength back, in the weeks that followed, he looked upon Tukesan and found her good. Like the father of Shpack, who lived to a ripe old age among the Siberian Deer People, Spike O'Brien might have left his aged bones with the Toyaats. But romance gripped his heart-strings and would not let him stay. As he had journeyed from York Factory to Fort Yukon, so, first among men, might he journey from Fort Yukon to the sea and win the honour of being the first man to make the North-West Passage by land. So he departed down the river, won the honour, and was unannaled and unsung. In after years he ran a sailors' boarding-house in San Francisco, where he became esteemed a most remarkable liar by virtue of the gospel truths he told. But a child was born to Tukesan, who had been childless. And this child was Jees Uck. Her lineage has been traced at length to show that she was neither Indian, nor Eskimo, nor Innuit, nor much of anything else; also to show what waifs of the generations we are, all of us, and the strange meanderings of the seed from which we spring.

What with the vagrant blood in her and the heritage compounded of many races, Jees Uck developed a wonderful young beauty (из-за бродячей крови в ней и наследия, составленного многими расами, Джиз Ак превратилась в удивительную юную красавицу; to develop — развивать/ся/). Bizarre, perhaps, it was, and Oriental enough to puzzle any passing ethnologist (вероятно, это было странно и достаточно по-азиатски, чтобы озадачить любого случайного этнолога). A lithe and slender grace characterized her (ее характеризовало какое-то гибкое и тонкое изящество). Beyond a quickened lilt to the imagination, the contribution of the Celt was in no wise apparent (кроме оживленного стремления к фантазии, вклад кельта был никоим образом не виден; lilt — ритм /песни, стиха/; ритмичное движение, пружинящая походка; in no wise — никоим образом). It might possibly have put the warm blood under her skin (это, возможно, влило теплую кровь под кожу), which made her face less swart and her body fairer (что сделало ее лицо менее смуглым, а ее тело более прекрасным); but that, in turn, might have come from Shpack, the Big Fat (но это в свою очередь пришло, может быть, от Шпака, Большого Жирняка), who inherited the colour of his Slavonic father (который унаследовал цвет от своего славянского отца). And, finally, she had great, blazing black eyes — the half-caste eye, round, full-orbed, and sensuous (и, наконец, у нее были огромные, сияющие черные глаза, глаза человека смешанной расы, круглые, с полными глазными яблоками и чувственные), which marks the collision of the dark races with the light (что отмечает столкновение темных рас со светлыми). Also, the white blood in her, combined with her knowledge that it was in her, made her, in a way, ambitious (к тому же кровь белых в ней в сочетании с ее знаниями, которые были в ней = у нее, сделала ее в некотором отношении честолюбивой; in a way — в некотором отношении; в известном смысле; до известной степени). Otherwise by upbringing and in outlook on life, she was wholly and utterly a Toyaat Indian (во всем остальном, по воспитанию и точке зрения на жизнь, она была полностью и совершенно индианка-тояатка).