"Nay, nay, Nam-Bok," cried the head man; "how can that be? Always iron goes to the bottom. For behold, I received an iron knife in trade from the head man of the next village, and yesterday the iron knife slipped from my fingers and went down, down, into the sea. To all things there be law. Never was there one thing outside the law. This we know. And, moreover, we know that things of a kind have the one law, and that all iron has the one law. So unsay thy words, Nam-Bok, that we may yet honor thee."

"It is so (это так)," Nam-Bok persisted (упорствовал Нам-Бок). "The steamer is all iron and does not sink (пароход — сплошное железо и не тонет)."

"Nay, nay; this cannot be (нет, нет, этого не может быть)."

"With my own eyes I saw it (я видел его своими собственными глазами)."

"It is not in the nature of things (это противоестественно: «не в природе вещей»)."

"But tell me, Nam-Bok (а скажи мне, Нам-Бок)," Koogah interrupted (перебил Куга; to interrupt — прервать), for fear the tale would go no farther (из страха, что рассказ не зайдет дальше), "tell me the manner of these men in finding their way across the sea (расскажи мне, как эти люди находят дорогу в море: «способ этих людей в нахождении своей дороги в море») when there is no land by which to steer (когда нет суши, по которой /можно/ вести судно = ориентироваться; to steer — вести судно; следовать, идти /по определенному курсу/)."

"It is so," Nam-Bok persisted. "The steamer is all iron and does not sink."

"Nay, nay; this cannot be."

"With my own eyes I saw it."

"It is not in the nature of things."

"But tell me, Nam-Bok," Koogah interrupted, for fear the tale would go no farther, "tell me the manner of these men in finding their way across the sea when there is no land by which to steer."

"The sun points out the path (солнце показывает дорогу; to point out — указывать, показывать)."

"But how (но как)?"

"At midday the head man of the schooner takes a thing through which his eye looks at the sun (в полдень старейшина шхуны берет штуковину, через которую его глаз смотрит на солнце), and then he makes the sun climb down out of the sky to the edge of the earth (а потом он заставляет солнце опуститься = опускает солнце с неба до края земли)."

"Now this be evil medicine (ну, это злое колдовство; medicine — медицина; лекарство; колдовство, магия)!" cried Opee-Kwan (воскликнул Опи-Кван), aghast at the sacrilege (пораженный ужасом от этого кощунства; aghast — пораженный ужасом; ошеломленный). The men held up their hands in horror (мужчины в ужасе подняли руки), and the women moaned (а женщины застонали). "This be evil medicine (это злая магия). It is not good to misdirect the great sun (нехорошо/неправильно направлять великое солнце) which drives away the night and gives us the seal, the salmon, and warm weather (которое прогоняет ночь и дает нам тюленей, лососей и теплую погоду)."

"The sun points out the path."

"But how?"

"At midday the head man of the schooner takes a thing through which his eye looks at the sun, and then he makes the sun climb down out of the sky to the edge of the earth."

"Now this be evil medicine!" cried Opee-Kwan, aghast at the sacrilege. The men held up their hands in horror, and the women moaned. "This be evil medicine. It is not good to misdirect the great sun which drives away the night and gives us the seal, the salmon, and warm weather."

"What if it be evil medicine (что с того, если это злое колдовство)?" Nam-Bok demanded truculently (спросил вызывающе Нам-Бок). "I, too, have looked through the thing at the sun and made the sun climb down out of the sky (я тоже смотрел через эту штуковину на солнце и заставлял солнце спуститься с неба)."

Those who were nearest drew away from him hurriedly (те, кто были к нему поближе, поспешно отодвинулись от него; to draw away — уводить; отходить), and a woman covered the face of a child at her breast (а одна женщина закрыла лицо ребенка у ее груди) so that his eye might not fall upon it (так чтобы его взгляд = взгляд Нам-Бока не мог попасть на него).

"But on the morning of the fourth day, O Nam-Bok (а на утро четвертого дня, о Нам-Бок)," Koogah suggested (подсказал Куга); "on the morning of the fourth day when the sch — sch — schooner came after thee (на утро четвертого дня, когда ш-ш-шхуна шла за тобой)?"

"What if it be evil medicine?" Nam-Bok demanded truculently. "I, too, have looked through the thing at the sun and made the sun climb down out of the sky."

Those who were nearest drew away from him hurriedly, and a woman covered the face of a child at her breast so that his eye might not fall upon it.

"But on the morning of the fourth day, O Nam-Bok," Koogah suggested; "on the morning of the fourth day when the sch — sch — schooner came after thee?"

"I had little strength left in me and could not run away (во мне осталось мало сил, и я не мог убежать). So I was taken on board (поэтому меня подняли на борт: «я был взят на борт») and water was poured down my throat and good food given me (влили мне в горло воды и дали хорошей еды). Twice, my brothers, you have seen a white man (дважды, мои братья, вы видели белого человека). These men were all white (эти люди все были белые) and as many as have I fingers and toes (и /их было/ столько, сколько у меня пальцев на руках и ногах). And when I saw they were full of kindness (а когда я увидел, что они полны доброты), I took heart (я набрался мужества; to take heart — мужаться), and I resolved to bring away with me report of all that I saw (и я решил унести с собой рассказ о всем, что я увидел; report — отчет, доклад, рапорт, донесение, сообщение; рассказ, описание событий). And they taught me the work they did (и они научили меня работе, которую они делали; to teach — учить, преподавать), and gave me good food and a place to sleep (и давали мне хорошую пищу, и предоставили место для сна).

"I had little strength left in me and could not run away. So I was taken on board and water was poured down my throat and good food given me. Twice, my brothers, you have seen a white man. These men were all white and as many as have I fingers and toes. And when I saw they were full of kindness, I took heart, and I resolved to bring away with me report of all that I saw. And they taught me the work they did, and gave me good food and a place to sleep.

"And day after day we went over the sea (и день за днем мы шли по морю), and each day the head man drew the sun down out of the sky and made it tell where we were (и каждый день старейшина спускал солнце с неба и заставлял его рассказать, где мы находимся). And when the waves were kind (а когда волны были добры), we hunted the fur seal and I marvelled much (мы охотились на тюленей, и я очень удивлялся), for always did they fling the meat and the fat away and save only the skin (ибо они всегда выбрасывали мясо и жир, а оставляли только шкуру; to save — спасать; оставлять, приберегать)."

Opee-Kwan's mouth was twitching violently (рот Опи-Кван сильно подергивался), and he was about to make denunciation of such waste (и он /уже/ собрался осудить такое расточительство; to be about to — собираться /что-либо сделать/; to make denunciation — осуждать, порицать) when Koogah kicked him to be still (когда Куга пнул его, чтобы тот сидел тихо).