His movements were slow (его движения были медленными). He shook as with a palsy (он трясся, как в параличе). When he started to collect dry moss (когда он начал собирать сухой мох), he found he could not rise to his feet (он обнаружил, что не может подняться на ноги). He tried again and again (он пытался снова и снова), then contented himself with crawling about on hands and knees (затем удовольствовался тем, что пополз на четвереньках). Once he crawled near to the sick wolf (разок он прополз возле больного волка). The animal dragged itself reluctantly out of his way (животное неохотно отодвинулось с дороги; to drag — тянуться, тащиться, медленно двигаться), licking its chops with a tongue which seemed hardly to have the strength to curl (облизываясь языком, у которого, казалось, едва есть силы сворачиваться; to lick one’s chops — облизываться). The man noticed that the tongue was not the customary healthy red (человек заметил, что язык был не обычного здорового красного цвета). It was a yellowish brown and seemed coated with a rough and half-dry mucus (он был желтовато-коричневым и казался покрытым неровной = свалявшейся и полусухой слизью; rough — грубый; неровный).

His movements were slow. He shook as with a palsy. When he started to collect dry moss, he found he could not rise to his feet. He tried again and again, then contented himself with crawling about on hands and knees. Once he crawled near to the sick wolf. The animal dragged itself reluctantly out of his way, licking its chops with a tongue which seemed hardly to have the strength to curl. The man noticed that the tongue was not the customary healthy red. It was a yellowish brown and seemed coated with a rough and half-dry mucus.

After he had drunk a quart of hot water (после того как он выпил кварту кипятка) the man found he was able to stand (мужчина понял, что он может стоять), and even to walk as well as a dying man might be supposed to walk (и даже идти, как должен был бы идти умирающий человек; to suppose — предполагать). Every minute or so he was compelled to rest (каждую минуту или около того ему приходилось отдыхать; to compel — заставлять, вынуждать, принуждать). His steps were feeble and uncertain (его шаги были немощными и неуверенными), just as the wolf's that trailed him were feeble and uncertain (в точности, как были немощными и неуверенными /шаги/ волка, который шел за ним по следу; to trail — протаптывать /тропинку/, прокладывать путь; идти по следу, выслеживать); and that night, when the shining sea was blotted out by blackness (и в ту ночь, когда сверкающее море было закрыто темнотой; blot — пятно; клякса; to blot out — вычеркивать; стирать; закрывать, скрывать, покрывать), he knew he was nearer to it by no more than four miles (он понял, что он ближе к нему не более, чем на четыре мили; to know — понимать, осознавать).

After he had drunk a quart of hot water the man found he was able to stand, and even to walk as well as a dying man might be supposed to walk. Every minute or so he was compelled to rest. His steps were feeble and uncertain, just as the wolf's that trailed him were feeble and uncertain; and that night, when the shining sea was blotted out by blackness, he knew he was nearer to it by no more than four miles.

Throughout the night he heard the cough of the sick wolf (на протяжении всей ночи он слышал кашель больного волка), and now and then the squawking of the caribou calves (и время от времени крики оленят; to squawk — вопить, пронзительно кричать). There was life all around him (повсюду вокруг него была жизнь), but it was strong life (но это была сильная жизнь), very much alive and well (очень бодрая и здоровая), and he knew the sick wolf clung to the sick man's trail in the hope (и он понял, что больной волк держался следа больного человека в надежде; to cling — цепляться; прилипать; крепко держаться /чего-либо/) that the man would die first (что человек умрет первым). In the morning, on opening his eyes (утром, открыв глаза), he beheld it regarding him with a wistful and hungry stare (он увидел его, глядящего на него томящимся и голодным взглядом). It stood crouched (он стоял, согнувшись), with tail between its legs (с хвостом между ног), like a miserable and woe-begone dog (как несчастная и печальная собака; woebegone — мрачный, горестный, печальный: «отягченный скорбью»; woe — горе, скорбь; бедствие). It shivered in the chill morning wind (он трясся на холодном утреннем ветру), and grinned dispiritedly (и уныло оскалился) when the man spoke to it in a voice (когда человек заговорил с ним голосом) that achieved no more than a hoarse whisper (который достиг = возвысился не более, чем до сиплого шепота; to achieve — добиваться, достигать).

Throughout the night he heard the cough of the sick wolf, and now and then the squawking of the caribou calves. There was life all around him, but it was strong life, very much alive and well, and he knew the sick wolf clung to the sick man's trail in the hope that the man would die first. In the morning, on opening his eyes, he beheld it regarding him with a wistful and hungry stare. It stood crouched, with tail between its legs, like a miserable and woe-begone dog. It shivered in the chill morning wind, and grinned dispiritedly when the man spoke to it in a voice that achieved no more than a hoarse whisper.

The sun rose brightly (ярко взошло солнце), and all morning the man tottered and fell toward the ship on the shining sea (и все утро человек ковылял и падал в сторону корабля на сверкающей /глади/ моря). The weather was perfect (погода была превосходная). It was the brief Indian Summer of the high latitudes (это было короткое бабье лето высоких широт; Indian Summer — золотая осень, бабье лето /теплые дни в начале осени/). It might last a week (возможно, оно продлится неделю). To-morrow or next day it might be gone (/а/ может, завтра или на следующий день оно кончится).

In the afternoon the man came upon a trail (после полудня человек наткнулся на след). It was of another man (это был /след/ другого человека), who did not walk (который не шел), but who dragged himself on all fours (а который тащился вперед на четвереньках). The man thought it might be Bill (человек подумал, что это мог быть Билл), but he thought in a dull, uninterested way (но он подумал вяло, незаинтересованно: «в вялой, незаинтересованной манере»; way — способ, манера; образ действий). He had no curiosity (у него не было любопытства = пропало любопытство). In fact, sensation and emotion had left him (на самом деле ощущения и эмоции покинули его; to leave — покидать, оставлять). He was no longer susceptible to pain (он был больше невосприимчив к боли = он больше не воспринимал боль). Stomach and nerves had gone to sleep (желудок и нервы уснули). Yet the life that was in him drove him on (тем не менее, жизнь, которая была = оставалась в нем, толкала его вперед). He was very weary (он очень устал), but it refused to die (но она = жизнь отказывалась умирать). It was because it refused to die (именно потому, что она отказывалась умирать) that he still ate muskeg berries and minnows (он все еще ел болотные ягоды и гольянов), drank his hot water (пил кипяток), and kept a wary eye on the sick wolf (и наблюдал подозрительно за больным волком; to keep an eye on smth. — наблюдать за чем-либо; wary — подозрительный; настороженный).

The sun rose brightly, and all morning the man tottered and fell toward the ship on the shining sea. The weather was perfect. It was the brief Indian Summer of the high latitudes. It might last a week. To-morrow or next day it might be gone.