Говоривший — молодой совсем пацан в небесно-голубом мундире с погонами младшего лейтенанта — дирижировал в такт своим словам бокалом с вином, просто чудом еще не облив никого из благодарных слушателей и слушательниц. Или он мичман? Не знаю точно. Под треугольным шевроном на левом рукаве стояла латинская цифра три. Третий флот. Интересно, какими ветрами их сюда занесло? Они же базируются где-то аж под Выборгом — полисом Ижорской земли. Бедняга, видно, вещей с собой немного удалось взять, раз в мундире на новогоднюю вечеринку приперся. Хотя здесь необычно много военных.

Я огляделся. Вон лейтенант какого-то мехкорпуса, я не настолько разбираюсь в армейской символике, чтобы с ходу сказать, какого именно, но не владимирец и не кантемировец. В Воронеже ни один из семи русских мехкорпусов не базировался. И ладно бы он был здесь один, может, на побывку прибыл, или как там у них в армии это называется. Но нет. Офицеров в такой форме было трое, и это только в моем поле зрения.

А вот… я аж моргнул. Еще один флотский, только флот пятый. Эти откуда-то из Бессарабии. Парень в гвардейском мундире Красного двора. Эти-то мундиры я все знал назубок. Понятно, он-то мундир надел, чтобы покрасоваться, великокняжеский дом — это вам не баран чихнул. Но к присутствию здесь новгородских гвардейцев тот же вопрос, что и к остальным. Да и эфирный гвардейский корпус представлен. Эти муромские — столичные.

По ходу пьесы, занимаясь своими делами, я пропустил какие-то крупные события в государстве. Хотя открытые источники говорили только об очередной сваре с Ордой за Михайловским валом.

Пока я осматривал зал по позвоночнику побежали мурашки. Вместо беззаботного настроения в душе внезапно проснулась тревога. Словно отвечая на мое беспокойство, меня постепенно объял холод. Свет потускнел.

А над головами привлекших к себе мое внимание людей проявились нечеткие символы. Черепа, окровавленные клинки, горящий человек…

Над гвардейцем, например, проступил отчетливый образ ошейника. Это что еще за новости? Никогда такого не было и вот — опять?

«Кай! Твои шуточки? Очистить виртуальную реальность. Убери все символы, маркеры… все убери».

«Никаких маркеров без твоего распоряжения, мастер, не вводилось. ВР очищена».

«Хорошо. Дай мне тогда информацию по присутствующим военным».

Да я уже понял, что это новшество — приветик мне от моего прорицательского дара. Символы были очень однозначными. И они возвещали смерть, ранения, плен для половины присутствующих военных. А еще я почувствовал, что теряю стихийную силу. Я усилием воли прекратил истечение энергий из стихийного сердца.

Образы моргнули и распались.

Меня бросило в жар, зрение обрело былую остроту.

Я покосился на лежащий возле левого ботинка кусочек канапе. Вот это меня штормануло, конечно. Аж еду выронил. Но, кроме шуток, зачем мне вся эта информация? Что за бестолковый дар-то? Хватило бы и боевого предвидения вполне, спасибо большое.

Кай между тем услужливо повесил около каждого человека в мундире и даже возле нескольких в штатском рамочки с фамилией, именем, родом или семьей, званием и принадлежностью к определенному воинскому соединению. Здесь был, например, артиллерист из десятого артдивизиона Семеновского мехкорпуса, пехотный лейтенант оттуда же и командир тяжелого меха из третьего тяжелого штурмового дивизиона все тех же семеновцев. И далее в том же духе. В Воронеже за каким-то рожном собрались представители элитных воинских частей империи и гвардий двух дворов — Зеленого и Красного. И все они обычно дислоцировались в других местах, причем довольно далеко от нашей тихой провинции.

Ощущение легкости и атмосферы праздника испарились, как не было. Я не очень понимал, что происходит, но было очевидно — сдвинуть все эти части имперской армии с места могла лишь высочайшая воля. Ну или, если дело касалось авиации, то, пожалуй, повеление Великого князя Дмитрия Федоровича Годунова. А, кстати, над мехкорпусами шефствовал Великий князь Георгий Анатольевич, дядя императора. Красный двор.

Что это?

Заговор против престола?

Неафишируемая переброска войск к южным границам?

Одно, кстати, не отменяет другое. Я вспомнил, что какие-то отрывочные сведения об этих движениях в сети встречались, но почему-то никто до сих пор не свел их в одно целое. Еще и символы смерти над присутствующими не давали ни малейшей надежды на то, что происходящее — это «учения», ну или просто Великие князья в машинки решили поиграть.

Цапнув с подноса бутерброд побольше, я направился в зал «для сплетен», откусывая на ходу и стараясь не обляпаться. Война войной, переворот там или заговор с учениями, а кушать до сих пор хочется. Как и смыть с языка противный привкус пепла.

В зале я отыскал взглядом своих женщин и решительно, рассекая веселящуюся толпу, направился к ним. Вокруг моих красоток столпилась стайка молодых людей, возглавлял которую Евгений Соколов. У-у-у-ска! Налетели, понимаешь, мотыльки на свет.

Я без труда проложил себе дорогу к девушкам, которые прямо нежились в лучах мужского внимания. Даже Ксения расцвела. Ну или дико засмущалась, румяные щеки в ее случае могут быть и предвестником нервного срыва.

— Брат! Никак наелся? — ехидно спросила Вика.

— Да как там наешься? — в тон ей ответил я. — Канапешечки крошечные, салатики в гомеопатической посуде. Господа, мое почтение. Позвольте представиться, Алексей Орлов. Барон. Брат этой прекрасной и язвительной девы. Не скучали с тобой мои невесты? — снова перевел я внимание на Вику.

Небольшая толпа пришла в движение, и я увидел среди остальных юношей Аркадия Северного, с которым мы недавно провели поединок. Он молча мне кивнул, без особой враждебности. Понятно: для других Воронцовых Соколов с его приемом статусом не вышел, а вот послать бастарда, принятого в род, это вполне уместно.

— Мы прекрасно провели время. Нам оказали большое, хоть и незаслуженное внимание, — уголки рта Истоминой слегка изгибались. Понятно, «незаслуженное» можно перевести как «назойливое».

Нет, ну могу понять окружающих. Девушки действительно отпадно смотрятся, особенно вместе. Впрочем, вокруг полно красоток, исчадий современной косметологии и пластической хирургии. Совсем некрасивых женщин на этом приеме не было. В современном высшем обществе деньги решают, как ты выглядишь.

— Прошу простить, но вынужден похитить у вас этих красавиц на небольшой приватный разговор.

Намек был понят правильно, и стайка поклонников начала рассасываться, пока рядом не остался только Евгений.

— А тебе что, в детстве не объясняли, что «приватный» — это наедине? — спросил я хозяина вечера. — Кстати, где здесь и вправду можно уединиться? Ну там макияж поправить, одежду почистить?

— Ну ты и хамло, Орлов, — ничуть не обидевшись, отозвался Евгений. — Уединиться можно вот там, видишь ширмы? На них наложены печати беззвучия, так что внутри можно хоть… асфальт ломать. Над которыми красный фонарик горит — те заняты. А я подчиняюсь только приказам очаровательной Виктории.

И улыбнулся ей сладенько так. Вика в ответ фыркнула, но как-то… неубедительно. Без энтузиазма. Да ешкин кот, что творится-то? Вот же морально нестойкая женщина. А еще говорила, что терпеть не может карамельных красавцев. Брехня! Да он на три года тебя младше, але! Ага. Как и я Истоминой. Упс. Все равно! Одно дело — семнадцатилетний щегол. А совсем другое — девятнадцатилетний самостоятельный мужчина.

Додумать всю эту чушь я не успел, получив от сестры локтем в бок, вышел из транса.

— Ну и? — на меня уставились четыре пары нетерпеливых глаз.

— Да… — я покосился на Соколова, но на самом деле он нисколько не мешал. — Заметил здесь кое-что странное, вот и хотел спросить тебя, Вики, и тебя, Мария, может вы что-то знаете. Ксения, не поджимай губы, у тебя нет отца-генерала, и ты пока что не глава боярской семьи, которая имеет заказы в министерстве обороны.

— Ого! Что же за детали такие ты подметил, братец? — Вика быстро начала сканировать зал в поисках «деталей».