Согласно данным польского историка Я. Виммера, во втором квартале 1662 г. валашская хоругвь А. Ставицкого по компуту насчитывала 220 коней. Таким образом, нам известно о 20 хоругвях на Украине, в которых числилось 2 199 коней. К названным двадцати следует добавить еще 4 неустановленные конные хоругви. Подтверждение об их прибытии к гетману находим в расспросной речи полковника С. Веверского. Веверский, позднее попавший в плен к русским, показал, что кроме драгун под его началом летом 1662 г. с ним пришло к Хмельницкому «4 хорунги казацких, а под теми хорунгами поляков с 500 человек»[49]. Итого, общая численность всех 24 коронных конных хоругвей накануне битвы под Каневым по компуту насчитывала 2 699 коней. Конечно, здесь следует учесть, что из-за различных боевых и небоевых потерь в строю фактически было несколько меньше бойцов, чем указано в компуте.
Вооружение казацкого (панцирного) воина польских хоругвей. Музей войска Польского. Варшава
Как отмечено выше, кроме конных хоругвей король прислал драгун-полковника Станислава Веверского. Подполковник Данило Шульц и «начальной человек» Александр Энк позднее рассказали русским, что они «прусские земли немцы, были де они в полку у корунного гетмана Станислава Потоцкого и в прошлом де во 170 году по присылке Юраска Хмелницкого корунной гетман Станислав Потоцкой прислал к нему Юраске на помочь драгунского полковника Станислава Веверского, а с ним их Данила да Александра, да драгунов тысячу человек, да полковника Хлопицкого, а с ним шляхты и волохов, и татар полских дватцать четыре хорунги, а под теми хорунгами людей 2 000…»[50]. Самовидец сообщает, что у гетмана было 1 000 чел. немецкой пехоты[51]. Ерлич, повидимому, имеет ввиду общую численность польского контингента из конных хоругвей и драгун: «Хмельницкий младший Юрко, будучи гетманом казацким, собрался со своей ватагой или дружиной, имея кварцяного войска 3 000 человек…»[52].
Украинский историк А.Г. Сокырко, ссылаясь на архивные материалы (рукописи) Национальной библиотеки Украины, пишет, что «в июле 1662 г. к Ю. Хмельницкому в поисках службы "от голоду и от всякой нужи из розных полков и земель" прибыло 900 мушкетеров и драгун из коронного войска, которое стояло под Львовом»[53].
Казаки А. Антонов и И. Левонтьев, приехавшие в Москву от Якима Сомко, сообщили, что к Хмельницкому пришло «18 знамен драгунов полского войска немец»[54].
Наиболее точным в оценке численности драгун, присланных королем, несомненно, является их командир. Согласно сведениям из дороса пленных 7 сентября 1662 г., «немцы драгунского строю полковник прусские земли Станислав Вивирский, порутчик Лифлянтские земли Юрьи Шварц сказали, в прошлом во 170 году, тому ныне девять недель, писал Юраско Хмельницкой на Волынь к гетману Потоцкому, что в черкаских заднепрских городах чернь хотела учинить бунт для обиранья иного гетмана, и чтоб гетман Потоцкой для того прислал к нему на помочь людей, и гетман Потоцкой по тому Юраскову письму послал к тому Юраску ево полковника Станислава, а с ним два полка драгунов, а людей в тех полках 1 200 человек да 4 хорунги казацких, а под теми хорунгами поляков с 500 человек»[55]. Веверский соединился с Хмельницким «от Переяславля за милю», и как он к гетману пришел, «Юраско де с того места пришол под Переяславль и стоял де под Переяславлем две недели». Кроме того, по словам пленных, у Хмельницкого была рота литовской пехоты от князя Радзивилла — «Родивилова присылки желдаков 120 человек…»[56].
Драгуны, как было указано выше, в то время представляли собой конную пехоту, т. е. кони служили драгунам только для передвижения, а на поле боя они спешивались и сражались как пехота. Хоругви, или «компании», насчитывали по 100–200 чел. Две-три компании составляли «шквадрон». Драгунские полки были меньше пехотных и обычно состояли из 400–600 чел. Драгуны не использовали защитного вооружения и их главным оружием был мушкет. Дополнительно они могли быть вооружены саблями и пиками. В боях обычно использовались для огневой поддержки польской конницы, нередко заменяя собой малочисленную пехоту. Судя по приведенным источникам, драгуны Веверского были немецкими наемниками из разных полков коронной армии.
Крымское ханство
Крымское ханство находилось под протекторатом Османской Порты, установленным в 1475–1484 гг., т. е. фактически являлось ее составной частью и могло рассчитывать на силы и средства султанского двора в случае необходимости защиты своей территории либо ведения длительной войны. При попытках оценить военно-экономический и людской потенциал Крыма этого нельзя забывать. Война с Крымским ханством для России или Речи Посполитой в любой момент могла обернуться войной непосредственно с Турцией, которая в то время была на вершине своего могущества.
Вооружение казацкого (панцирного) воина польских хоругвей. Музей войска Польского. Варшава
Крымско-татарское войско хана Мухаммед-Гирея IV состояло из собственно ханского войска и ополчения беев, бывших во главе татарских родов и ногайских орд. В случае личного участия хана в походе в состав крымского войска обязательно входили: ханская «гвардия» — капыкулу (в середине XVII в., согласно Эвлии Челеби, около 3 000 чел.), сеймены (секбаны) — аналог драгун, вооруженные огнестрельным оружием (около 400 чел.), а также уланы — дети крымской знати, феодалы высшего ранга (не более 500 чел.).
Наиболее знатными беями Крымского ханства были представители древних феодальных кланов Ширин, Барын, Аргын и Седжеут. Из ногайских родов наиболее сильным и знатным был род Мансур (Мангыт). Главы этих пяти кланов родовой аристократии являлись карач-беями, правителями княжеских «домов». В походе ханское войско также дополнялось племенными подразделениями ногайцев Урмамбета, Урака и Шейдяка. Наиболее мощной и многочисленной из ногайских орд была Буджакская (Белгородская) орда.
Для большинства взрослого мужского населения Крымского ханства ежегодные грабительские набеги на земли России или Речи Посполитой были основой существования. Главную роль здесь играла возможность захвата многочисленных пленных, которые могли быть проданы в рабство.
Благодаря своей мобильности и умению преодолевать значительные расстояния крымские татары были очень серьезным противником. Они часто достигали своей цели без прямого боевого столкновения с врагом. В основе их тактики была стрельба из лука, но при значительном превосходстве сил они могли атаковать и холодным оружием (саблями). Иностранные авторы XVII в. (Я. Маржерет, Г.Л. де Боплан, Р. Монтекукколи) называют саблю типичным оружием крымских татар наряду с саадаком. Наиболее бедные крымцы вооружались мослами (кость на рукояти), кистенями, дубинками. Защитное вооружение (мисюрки, кольчуги, карваши) имели только знатные воины, рядовые ордынцы были исключительно легкой конницей. Появившиеся у татар в XVII столетии ручное огнестрельное оружие и пушки, из-за своего малого числа в ханском арсенале, не могли изменить традиционную тактику кочевников. В больших походах могли участвовать также отряды турецких янычар из Кафы и Азова, а также черкесы-горцы Северо-Западного Кавказа.
Если говорить о численности войска Крымского ханства в середине XVII в., то следует отметить следущее. На наш взгляд, в случае личного участия хана в походе оно не превышало 30 тыс. чел. В тех случаях, когда во главе крымских татар выступали султаны (царевичи), оно насчитывало максимум 15–20 тыс. бойцов. Рассуждения некоторых историков о набегах 100-тыс. крымско-татарских орд следует признать несерьезными. Подробнее о попытках подсчета численности крымско-татарской орды и соответствующих выводах будет сказано в разделе о боях в августе 1662 г.
