Таблица 7. Белгородский полк накануне Каневской битвы 16 июля 1662 г.
Таким образом, непосредственно под началом Ромодановского накануне битвы находилось 11 511 конных и пеших. К указанному числу следует добавить переяславский отряд русских ратных людей, высланный Волконским на соединение с Ромодановским.
14 июля кн. Г.Г. Ромодановский с войском пришел под Переяслав. Согласно отписке переяславского воеводы кн. В.Б. Волконского, командующий армией «стал табором на Каратулях от Переяславля в пяти верстах». По слухам представлялось, что «Юраска Хмельницкой… от Переясловля побежал за Днепр». Воевода послал «подъезды» проверить эти сведения. Волконский отправил к Ромодановскому майора Я. Грабленова с просьбой атаковать гетмана, «покамест он обратно за Днепр не побежал». По данным Волконского, Хмельницкий в то время стоял «под Городищем от Переясловля в десяти верстах». Ромодановский предложил переяславскому воеводе выделить отряд из частей гарнизона города для соединения с основными силами. Волконский направил к ним «рейтарского строю полковника Давыда Фандернизина с рейтары, да полковника Якова Рея с рейтары и стрелецких голов со стрельцами да сотенных мурз и татар и донских казаков, да драгунского строю маеора Якова Грабленова с салдаты»[133]. Примерная общая численность указанного отряда дана в таблице. (Табл. 8)
Таблица 8. Отряд из Переяслава, высланный к Каневу Волконским 16 июля 1662 г.
Таким образом, общая численность русского войска в Каневской битве составила примерно 14 500 чел., что фактически не противоречит данным С. Ерлича.
Кроме того, к бойцам армии Ромодановского следует добавить Нежинский полк Василия Золотаренко, который демонстративно отказывался подчиняться Сомко и соединился непосредственно с русским войском. Определять его численность в 10 000 казаков было бы сильным преувеличением. На наш взгляд, даже с учетом Стародубщины (фактически ее казаков можно считать вторым полком[134]) и, возможно, пехотного полка И. Мозыри, он вряд ли мог привести с собой более 3 000 казаков.
Копейщик. Гравюра из военного трактата начала XVII в.
Теперь рассмотрим вопрос о возможном количестве бойцов в войске Якима Сомко.
В листе Сомко царю от 15 июня 1662 г. перечислены следующие полковники под его началом: Переяславский (Щуровский Афанасий, наказной), Ирклеевский (Папкевич Матвей), Прилуцкий (Терещенко Федор), Зеньковский (Шиманский Василий), Лубенский (Пирский Андрей), Миргородский (Гладкий Григорий, наказной), Кременчугский (Гавриленко (Дубовик) Костя), а также пехотный полк Ивана Лиштвана[135]. Кременчугский полк, учитывая вышеописанные события под Кременчугом, скорее всего в походе под Канев не участвовал. Сколько казаков из оставшихся 7 полков удалось собрать к началу битвы — неизвестно. Стоит лишь отметить, что Ирклеевский и Зеньковский полки занимали небольшую территорию и были достаточно малочисленными. Что касается остальных полков Левого берега Днепра, то Полтавский, Черниговский, Киевский полки в то время, вероятно, оставались на местах для защиты своих полковых территорий. К тому же Киевский и Полтавский полковники поддерживали Брюховецкого.
Мартин Майер в «Theatrum Europaeum» не дает оценки общих сил Сомко. Он лишь сообщает, что 4 000 его казаков с «полковником» Голуховским были разбиты армией Ю. Хмельницкого под Переяславом. В данном случае речь, скорее всего, идет о бое в Демьяничах. К середине июля к Сомко могли подойти дополнительные силы из его сторонников, численность которых неизвестна. Мобилизационные возможности казачества в тот период, с учетом длительной гражданской войны и тяжелых безвозвратных потерь в полках, определить нереально. Единственно, что на наш взгляд можно сделать, и то достаточно условно, — применить сравнительный метод. Если у гетмана Хмельницкого в тот период в 9 полках числилось 14 тыс. казаков, то в 7 полках Сомко максимально возможная численность — 10 500 чел. Хотя, стоит подчеркнуть, точных сведений о количестве казаков найти невозможно.
Исходя из полученных чисел, можно сделать вывод, что общая численность армии Ромодановского и Сомко накануне Каневской битвы составляла максимум 28 000 чел. Сообщение М. Маейра о 36 тыс. армии Ромодановского, даже с учетом полков Сомко и Золотаренко, не соответствует действительности.
Русская конница под Ригой в 1656 г. Фрагмент гравюра Д. Перетта. XVII в.
О составе русской артиллерии в походе известно из позднее написанной отписки Ромодановского, согласно которой «наряду болшого, что бывало с нами… у твоего великого государя шатра медных шесть пищалей, да в полках менших пищалей: в Яковлеве полку Лесли шесть пищалей, в Еганове полку Инволта пять пищалей, в Осипове полку Спешнева четыре пищали, в Григорьеве полку Косагова, в черкасских в Острогожском, в Сумском по две пищали, да вновь в Белгороде дано в Усердской да в Усмонской полки по две пищали». Кроме того, согласно Ромодановскому, в то же время в Белгороде стояло на крепостных стенах «медных болших вестовых две пищали, да медных же болших и малых, которые стоят на глухих башнях одинатцать пищалей, да скорострельная пищаль железная да железных в станках и без станков пятдесят две пищали, да четыре тюфяка медных же, да пеших же… полков в Переяславле полковых десять пищалей Яганова полку Фанзагера, Дирика полку Графа…»[136]. Таким образом, у Ромодановского в походе было 29 орудий (без учета пушек полка Косагова, который не был под Каневым), в Белгороде находилось 70 орудий и еще 10 орудий из армии Ромодановского осталось в Переяславе после ухода оттуда двух полков солдатского строя, о которых было сказано выше. Сколько было пушек у Сомко и Золотаренко — неизвестно.
Перейдем теперь непосредственно к реконструкции хода Каневской битвы.
Согласно краткому описанию сражения Н.И. Костомаровым, «Ромодановский, соединясь с казаками под предводительством Самка, двинулся за Днепр, 17-го июля подступил к лагерю Хмельницкого, овладел им, истребил вспомогательный отряд поляков, посланный от короля, и прогнал татар. Бой открыл Самко, и продолжался этот бой два с половиною часа. Войско Хмельницкого упорно держалось, когда же на него наступил Ромодановский с конницей, войско подалось и уже не могло оправиться и разбежалось. Московское войско приперло бегущих к реке, и те, спасаясь от неприятеля, бросались в реку и гибли. Овладев лагерем, Ромодановский подошел к Каневу и занял его. Хмельницкий бежал в лес и, пользуясь тем, что лес закрывал его от неприятеля, переправился за Днепр»[137]. Описание это, в целом близкое к истине, содержит ряд важных упущений и неточностей. Рассмотрим подробнее, что писали об этой битве участники и современники событий.
Сам гетман весьма скромно сообщал королю о своем разгроме, пытаясь скрыть тяжелейшие последствия битвы. В первом письме Юрия Хмельницкого королю от 3 августа о своем поражении он говорит следущее: «Видя, что посторонний неприятель, Москвитянин, безопасно свирепствует в Украинских владениях вашей королевской милости, пана моего милостиваго, и опустошает их в конец, я, по воле и приказанию вашей королевской милости, пана моего милостиваго, желая оные спасти, перешел с войсками Запорожскими на ту сторону Днепра, под Переяславль, надеясь на скорую помощь вашей королевской милости и всей Республики. Но на этот раз неприятель, собравши значительные войска, отразил нас силою, и мы, отступая, должны были перейти опять на эту сторону Днепра…»[138]. Однако в следующем письме гетман прямо пишет, что «по усмотрению Божию, с наступлением сил Московских, войско наше, не будучи в состоянии противостоять такой силе, принуждено было спасаться бегством…»[139].
