Направиться прямо к Переяславу Ромодановский не смог из-за мятежа в Кременчуге в июне 1662 г., о котором следует сказать отдельно. Мятеж поднял наказной полковник Каневец. Согласно отписке Ромодановского, «кременчюцкие жители наказной полковник Савка Каневец с товарищи Кременчюк город здали и впустили заднепрских изменников чигиринского полковника Сенку Тихова (вероятно, наказного. — И.Б.) да Яцка Черкаса, а с ними черкас з две тысечи». Русские ратные люди, находившиеся в Кременчуге, «сели з малом городке» в осаде. Получив тревожные вести, Ромодановский послал «под Кременчюк сумского полковника Герасима Кондратьева, а с ним всех полков конных черкас да рейтарского строю моера Петра Стрефа, а с ним рейтар четыре роты да три роты салдат, да донских казаков сто человек, да нежинской полковник Василей Золотаренко послал своево полку сотника Самойла Курбацкого, а с ним казаков триста человек». 30 июня Кондратьев и Стреф сообщили Ромодановскому, что 26 июня, когда они пришли к Кременчугу, «заднепрские черкасы и кременчюцкие жители, послыша иx приход из Большого города побежали за Днепр», и в то время «учинили они с ними бой болшой». В ходе боя «изменников черкас многих побили и которых застали в городе всех порубили, а многие… потопли в реке Днепре». Выяснилось, что до прихода помощи осажденным мятежники «приступали к малому к городку пять дней» и на приступе «многих их изменников побили». Ромодановский приказал полковнику Кондратьеву и майору Петру Стрефу «болшой город весь выжечь» для того, чтоб впредь неприятель в городской крепости не засел. Артиллерию, порох и «всякие пушечные и хлебные припасы» перевезли из большого острога «в малой город». Там был оставлен Стреф с тремя ротами солдат и 300 казаков полка Кондратьева. Стрефу приказано было «малой городок покрепить и колодези покопать». Кондратьев и майор Иван Березников с ратными людьми, которые были в Кременчуге, вернулись в лагерь Ромодановского под Миргород^[121].

Дополнением к описанию событий под Кременчугом служит отписка нежинского воеводы князя Семена Шаховского. Согласно Шаховскому, Ромодановский, находясь под Барановкой, узнал об измене Кременчуга. 23 июня кременчугские казаки «великому государю изменили», ввели в город «изменников заднепрских казаков Чигиринского полку две тысечи человек». Русские ратные люди, «которые были в Кременчюку пятьсот человек поостереглись» вместе с мещанами, которые сохранили верность царю, «з запасы и с пушками со всем норядом и с пороховой и свинцовою казною вошли в малой город». В результате большой острог был захвачен сторонниками Хмельницкого, но русский гарнизон города с частью горожан отбился от нападения в «малом городе». Изменившие казаки попытались взять «малый город» приступом, но ратные люди и мещане «на приступе изменников Чигиринских и кременчукских козаков многих побили». Узнав о положении осажденных, 25 июня Ромодановский послал в Кременчуг часть своих сил, а именно «ратных людей конных наскоро десять тысяч». 1 июля приехал в Нежин стародубской наказной полковник Прокофей Петров, который рассказал Шаховскому, что русские ратные люди «десять тысяч с поля из Кременчюка и из малого городка пятьсот человек с мещаны большой город взяли, изменников кременецких и Чигиринских козаков многих побили»^[122].

2 июля Ромодановский с войском выступил к Лубнам с намерением встать в Солонице. Тогда же он получил от Сомко вести о переправе через Днепр главных сил Хмельницкого: «Юраско Хмельницкой и ляхи с татарами и заднепрские изменники со всеми черкасы, конечно на сю сторону (Днепра. — И.Б.) перевозятца». Взятые в плен татары рассказали, что «ис Крыму выступили два царевича, а куда де им итти они про то не ведают»^[123].

Лишь после освобождения Кременчуга Ромодановский смог выступить против основных сил гетмана Юрия Хмельницкого под Переяслав. По словам Самовидца, воевода, собрав войско и «Нежинскiй полк при собе маючи», двинулся к Переяславу. Татары, рано утром напавшие на войско князя под Пирятиным, взяли «языка московских людей», от которого узнали о приближающемся русском войске и «дали знати Хмелницкому о тих силах, которыя идут на него»^[124]. Ромодановский послал против тех татар конный отряд, который гнал ордынцев до самой Оржицы, мимо Яблонова, загнав за переправу через реку Супой^[125].

6 июля с войском Ромодановского соединился нежинский полковник Василий Золотаренко со своими казаками^[126]. Сотник Федор Гришкевич, приехавший в Москву от Якима Сомко, сообщил, что Хмельницкий снял осаду и отступил от Переяслава «за два дни» до похода Ромодановского. Гетман остановился у села Городище, но затем пошел далее к Каневу. Уже в ходе этого отступления многие его казаки «утекли за Днепр»^[127].

10 июля Хмельницкий, по словам воеводы Волконского, «бежал со всеми людми под Канев и не дошед Канева стал табором от Переяславля в пяти верстах (у села Городище. — И.Б.) июля в 13 день». Волконский снова писал Ромодановскому, чтобы он «поспешал над неприятелем промысл чинить». Ромодановский ответил ему, что идет к Переяславу и 15 июля стал обозом «на Каратулех от Переяславля в пяти верстах»^[128]. Епископ Мефодий позднее сообщал царю о том, что «июля в 15 день Ромодановский… с ратными людьми и наших черкасских городов полковники с черкасы под Переяславль пришел». Узнав о подходе русского войска, неприятели «от Переяславля отступили к Днепру под Канев и стали табором под Каневим по сю сторону Днепра»^[129].

С. Величко сообщает, что накануне битвы, Сомко соединился с Ромодановским под Березанью — местечком Переяславского полка^[130]. 16 июля (26 июля — по новому стилю) противники встретились.

Каневская битва

16 (26) июля 1662 года

Для начала рассмотрим вопрос о численности войск противоборствующих сторон, которые сошлись в полевом сражении. Состав и численность армии гетмана Юрия Хмельницкого в июне 1662 г. под Переяславом установлена выше. Накануне Каневской битвы под своим началом Хмельницкий имел те же силы: 14 000 казаков, примерно 4 000 поляков и около 2 000 крымских татар, итого 20 000 чел. Это число не противоречит данным ряда малороссийских летописей и является наиболее объективной оценкой гетманских сил накануне баталии, разумеется, с учетом некоторых потерь при осаде Переяслава. О числе пушек у Хмельницкого можно судить по числу трофеев (22, по другим данным — 24), ибо все они позднее достались победителям.

^{Копейщик. Западная Европа. Гравюра из военного трактата начала XVII в.}

Перейдем к вопросу о численности русской армии и казаков Сомко. Летописные данные здесь не помогут. Единственный нарративный источник на эту тему — летописец Ерлича, сообщает о том, что когда Хмельницкий: «пошел за Днепр против тех, которые при Сумченке (Сомко) собрались и московитин при князе Ромодановском, при котором было збройного люду Москвы 15 000, а иных до 40 000»^[131]. Сразу обращает на себя внимание то, что если указанное число бойцов у Ромодановского вполне соответствует истине, то количество «иных», т. е. казаков Сомко, явно следует отнести к фантастическим сведениям. В документах РГАДА сохранилась подробная роспись армии князя Ромодановского в период летней кампании 1662 г. на Украине в целом и перед самой Каневской битвой в частности, по которым можно проверить сообщение Ерлича.

В «Росписи перечневой» полку околничего и воеводы кн. Г.Г. Ромодановского «с товарыщи ратным всяким людеям, что ныне (18 сентября 1662 г.) на ево великого государя службе налицо по смотру объявилось» указано точное число бойцов, которые «на бою Юраска Хмелницкого были»^[132], т. е. принимали непосредственное участие в сражении под Каневом 16 июля. Сведем эти данные в таблицу. (Табл. 7)