Но только на мгновение.

Потому что в следующую секунду Сеичи поднял на него взгляд. В отличи от волос, с чернотой заполнившей глазницы.

И в этом взгляде уже не было ничего, кроме одного-единственного намерения. Убить.

ГЛАВА 8 СЮРПРИЗ ДЛЯ КОМАТОЗНИЦЫ

Сеичи всё ещё стоял на хвосте. Волосы окончательно побелели, зрачки утонули во тьме, а квартира вокруг него казалась вдруг до нелепого маленькой. Слишком маленькой для существа, которое он так старательно прятал все эти годы.

Вика замерла на полпути. Секунду смотрела на него. На хвост. На волосы. На треснувшую полку.

На Сашу у стены. Потом медленно перевела взгляд обратно на Сеичи.

И Итой с искренним удовольствием увидел тот самый миг, когда в её лице страх уступил место кое-чему куда более знакомому и куда более... Интересному

Ярости. Настоящей. Человеческой. Очень личной.

— Ах ты… — выдохнула она. — Ах ты хвостатый лжец.

Рядом с её ногой валялась одна из книг, слетевших со стеллажа. Не раздумывая ни секунды, Вика подхватила её и со всего размаха запустила Сеичи прямо в голову.

Удар получился звучный.

Не смертельный, конечно. Даже не особенно впечатляющий для существа его уровня. Но книжка шмякнулась о висок так смачно, что даже Итой невольно оценил бросок.

Сеичи моргнул. Один раз. Потом медленно повернул голову к Вике.

— Ты сссерьёзно? — прошипел он уже совсем не тем ровным голосом, каким говорил минуту назад.

— О, теперь он у нас ещё и спрашивает! — всплеснула руками Вика, не понижая тона. — Нет, ну а что, по-твоему, я должна была сделать? Упасть в обморок от умиления?! Сеичи, у тебя хвост! Хвост! Ты, оказывается, всё это время был… был… черт его знает кем на полставки, и ты мне об этом ни слова не сказал!

— Сейчас не время…

— А когда было бы время?! — тут же взвилась она. — После завтрака? Между кофе и ужином? Или ты ждал, пока тут ещё одна книжная полка рухнет, чтобы я такая: “Ой, а что это у тебя волосы побелели и квартира резко стала тесновата?”

Итой стоял у стены, прислонившись плечом к косяку, и откровенно наслаждался происходящим.

Вот это уже было куда интереснее голого всплеска силы.

Драма. Живая. Неловкая. Болезненная. И, как всё человеческое, совершенно неприлично увлекательная.

Сеичи медленно опустился ниже, будто заставляя себя обратно втиснуться в рамки помещения и собственного терпения. Но хвост не исчез. Белые волосы тоже. Слишком поздно было делать вид, что ничего не произошло.

Вика шагнула к нему ближе.

— Ты мне врал, — сказала она уже тише, и это прозвучало куда хуже предыдущего крика. — Всё это время. Четыре года. Ты мне врал в лицо.

— Я не врал, — отрезал он.

— О, правда? — у неё даже голос сорвался от возмущения. — Конечно. Разумеется. Просто, видимо, забыл упомянуть такую незначительную деталь, что ты можешь в любой момент встать на чертов хвост и превратить любую квартиру в филиал конца света! Или ты нашу квартиру оберегал?

— Я не хотел тебя пугать.

— Пугать?! — Вика коротко, зло рассмеялась. — Сеичи, меня сейчас не это больше всего пугает, а то, что ты решил за меня, что мне знать, а что нет!

И вот тут в лице Сеичи что-то дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Но Итой заметил. Вика, впрочем, тоже.

Потому что продолжила уже не просто зло — больно.

— Или что? — спросила она, не отводя взгляда. — Ты думал, я не справлюсь? Решил, что мне лучше жить рядом с тобой и не знать, что ты всё тот же "наг" на самом деле? Очень удобно, между прочим.

— Всё не так, — глухо ответил он.

— А как? Ну давай. Очень интересно послушать.

Сеичи медленно сжал пальцы. Итой видел, как тяжело тому даётся удерживать себя в руках. Не из-за него уже даже — из-за неё.

Из-за того, что её злость он принимал куда болезненнее любого ядовитого выпада.

— Я не хотел напоминать тебе, — тихо сказал он, и на этот раз в голосе не было ни холода, ни ярости. Только жёсткая, почти звериная сдержанность. — О том дне.

Вика замерла. Он продолжил, глядя только на неё:

— Не хотел, чтобы ты снова жила с мыслью, что я... тогда не успел... Не удержал.... Не защитил.

Тишина ударила по комнате сильнее, чем все предыдущие крики.

Даже Саша, морщась от боли у стены, поднял голову и перестал дышать так шумно.

Вика несколько секунд просто смотрела на Сеичи.

И в её лице Итой с неудовольствием уловил то, что всегда раздражало его в подобных сценах больше всего.

Сочувствие.

Нежность, которая упрямо не желала умирать даже тогда, когда для неё были все причины.

Как же отвратительно устроены существа, способные любить.

Нужно было вмешаться. И он вмешался.

— Какая трогательная самоотверженность, — протянул Итой, скрестив руки на груди. — Солгал ей исключительно из благородства. Пожалел. Не захотел тревожить. Ты всегда умел очень красиво называть собственную слабость.

Оба взгляда — и Вики, и Сеичи — мгновенно повернулись к нему.

Вот так-то лучше.

Вот так привычнее.

— А ты вообще рот закрой, — зло бросила Вика, и Итой невольно отметил: о, а это уже знакомо. — Ты тут что забыл, а? Тебя вообще кто сюда звал? Мало было того, что ты наворотил там — теперь ещё и сюда припёрся?

Итой усмехнулся.

— Какая тёплая встреча. А я уж начал опасаться, что годы пошли тебе на пользу.

— Не беси меня, эльф! — рявкнула она так, что даже Саша вздрогнул. — И без тебя тут весело! Человек ранен, вот вот нагрянут его родители.. Любимый мужчина, оказывается, хвостатый катастрофический врунишка, а ты... Ты в теле крестница моей матери, стоишь и ещё комментарии отпускаешь! Что ты тут вообще забыл?!

Очень хороший вопрос.

Очень.

И на лице Итоя даже мелькнуло нечто почти искреннее.

— Выживаю, — мягко ответил он. — Как видишь.

— О, да неужели? — огрызнулась Вика. — А по дороге не мог выбрать кого-нибудь не связанного со мной? Мне твоей рожи и на Элтаэ хватило!

— Не выбирал, — пожал плечами эльф. — Меня, увы, тоже не спрашивали.

— Бедняжка, — ядовито бросила она. — Прямо сейчас расплачусь.

Итой чуть склонил голову.

— Не стоит. Слезами ты и в прошлый раз никого не спасла.

Вот тут взвились оба.

Сеичи рванулся первым. Не всем телом — этого и не потребовалось. Воздух в комнате будто схлопнулся, хвост с глухим ударом сжал пространство между ними, а тьма в глазах стала такой плотной, что у Саши, кажется, на секунду просто перехватило дыхание.

Вика же шагнула вперёд так резко, будто тоже была готова вцепиться в Итоя руками, если Сеичи не успеет первым.

— Ещё одно слово, — тихо сказала она, и это “тихо” оказалось страшнее любого крика, — И я лично найду способ сделать так, чтобы тебе и в этом теле стало очень неудобно.

Итой с интересом перевёл взгляд с неё на Сеичи.

А потом позволил себе ещё одну, последнюю усмешку.

— Вот это уже больше похоже на правду, — произнёс он. — А то я начал опасаться, что этот мир окончательно вас испортил.

Саша у стены тихо застонал, и это, как ни странно, сработало лучше любого окрика.

Вика дёрнулась к нему первой.

Сеичи — следом.

И только Итой остался на месте, наблюдая, как трескается, разлетается и перестраивается чужая жизнь прямо у него на глазах.

Что ж. Земля и правда оказалась куда интереснее, чем он предполагал.

Сеичи всё ещё смотрел на Итоя, взглядом вколачивал взглядом в стену, пол и, желательно, в нижние слои мироздания. Воздух между ними дрожал, как натянутая струна. Ещё чуть-чуть — и, кажется, от дома останется не «дом после странного происшествия», а архитектурное недоразумение с фундаментом.

— Сеичи, — рыкнула я, уже опускаясь к Саше. — Не сейчас! У нас тут, между прочим, человек пострадал!

Саша сидел у стены, белый как простыня, прижимая руку к боку и пытаясь понять, в какой момент его нормальная жизнь подала заявление на увольнение.

— Я… я в порядке, — выдавил он.