О трагедии нашей посткоммунистической истории хорошо сказал А. С. Ципко: «Вместо ленинского „морально все, что служит делу победы коммунизма“ наша демократическая элита назвала нравственным все, что служит делу укрепления частной собственности, создает богатство богатых людей. Жизнь человеческая стоит сегодня так же мало, как она стоила при большевиках. Только людей сейчас убивают по-другому. Не расстрелами у вырытых рвов, а постмодернистскими методами: тайным поощрением „белой смерти“, безработицей, нищетой, разрушением „социалки“ и прежде всего системы медицинского обслуживания. В нищей России нравственные чувства снова притупились, никого уже из нового демократического поколения не трогают за душу зверства победившего Октября, зверства коллективизации, сталинские „чистки“. В новой России уже никого не волнует трудная „доля“ крестьянства, ничего уже не осталось от прежнего дооктябрьского интеллигентского „низкопоклонства“ перед народом»^[1604].

И сегодня в общественной психологии непоколебимыми остаются большевистские догмы: нравственно все, что хорошо для победы; цель оправдывает средства; целесообразность выше права. Видимо, прав был В. О. Ключевский, когда он говорил, что специфика русской истории – в ее поразительной повторяемости. Тенденция пренебрежения к праву и Конституции продолжается. Криминологическая ситуация в России с каждым годом становится все более неблагоприятной. Страну захлестывает волна преступности. Идет тотальная криминализация общества. В этой связи в сознании большинства россиян давно уже сформировалось убеждение, будто в борьбе с преступностью допустимы и морально оправданы любые средства. А соблюдение прав человека и гражданина только снижает эффективность этой борьбы. Однако, как справедливо отмечает Ю. И. Стецовский, «судьба отдельного человека, вовлеченного в машину уголовного процесса, не должна зависеть от состояния преступности. Ведь далеко не каждый подозреваемый или обвиняемый виновен в приписанном ему деянии. Правосудие не терпит озлобления и поспешности…»^[1605]

Вот почему нынешнее стремление к упрощенным процессуальным процедурам и нарушение прав человека на объективную судебную защиту представляются абсолютно недопустимыми. А ведь возможность нарушения прав личности при осуществлении уголовного судопроизводства заложена в целом ряде норм и положений сравнительно недавно вступившего в силу УПК РФ 2001 г. Это, прежде всего, отказ от необходимости установления по уголовным делам объективной истины, объявление разработчиками УПК поиска истины в правосудии «химерой», реставрация давно уже развенчанной позиции, согласно которой юридическое познание носит вероятностный характер. Иными словами, объективную истину заменяет вероятность совершения преступления обвиняемым. Но ведь это не что иное, как просто подозрение. Разработчики проекта УПК, по сути дела, солидаризировались с позицией известного идеолога и практика сталинских репрессий А. Я. Вышинского, который в 1937 г. писал, что условия судебной деятельности ставят судью перед необходимостью решать вопрос с точки зрения установления максимальной вероятности тех или иных фактов, подлежащих оценке^[1606].

Возрождается концепция трактовки признания вины как «царицы доказательств», за которую так ратовал во время Большого террора прокурор СССР А. Я. Вышинский, заимствовавший ее, как и разработчики УПК, из архаичного англо-американского процесса.^[1607] Если мы обратимся, например, к главе 40 УПК «Особый порядок принятия судебного решения при согласии обвиняемого с предъявленным ему обвинением», то увидим, что в таких случаях суд может вынести обвинительный приговор без проведения судебного разбирательства (а ведь такой порядок касается и тяжких криминальных деяний!) с назначением более мягкого наказания, нежели предусмотрено по максимуму за совершенное преступление. Исследование и оценка доказательств здесь фактически не проводятся. Мы по сути дела вынуждаем обвиняемого во избежание худших последствий признавать свою вину. Совершенно очевидно, сколь широко здесь поле для злоупотреблений!

Ликвидируется стадия предания суду. Как в свое время писал А. Ф. Кони, «дешевый суд дорого обходится народу». А ведь именно в этой стадии контролировались законность и обоснованность направления дела в суд.

Последовательно в УПК РФ осуществляется подмена коллегиального судебного производства единоличным, означающая не что иное, как замену демократического правосудия формально судебным, а по существу – административным процессом^[1608].

Взят курс на выхолащивание предупредительной функции уголовного судопроизводства, устранение из уголовного процесса важных демократических институтов участия в судопроизводстве населения.

Наконец, это в самое последнее время в УПК РФ и Закон о прокуратуре РФ внесены законодательные изменения (ФЗ от 5 июня и от 24 июля 2007 г.), которыми фактически устраняется система прокурорского надзора за следствием. А ведь прокуратура, пожалуй, была единственной силой, которая хоть как-то могла противостоять нарушениям законности при досудебном производстве по уголовным делам! Теперь эта система сдержек и противовесов оказалась разрушена.

Все это далеко не безобидно. Именно поэтому и сегодня актуален страстный призыв чешского писателя-гуманиста Юлиуса Фучика: «Люди, будьте бдительны!»

Жить надо не по лжи, как завещал А. И. Солженицын, т. е. по крайней мере, не холуйствовать, не превозносить власть, не молчать, когда молчать нельзя.

Пепел Клааса, пепел невинных жертв тоталитаризма должен постоянно жечь наши сердца, стучать в них!

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Когда-то давно, когда по окончании средней школы, я поступал на юридический факультет Ростовского университета, мной эпиграфом к экзаменационному сочинению были избраны слова Гете:

Лишь тот достоен жизни и свободы,

Кто каждый день за них идет на бой!

Так и только так хотелось жить дальше.

Удалось ли это мне, не знаю. Пожалуй, нет. Но я старался соответствовать этому принципу.

Жизнь – борьба! Это бесспорно. Но «бороться» приходится в разных условиях. Далеко не всем удается реализовать себя полностью. Думаю, что и мне удалось это сделать лишь процентов на 30.

Конечно, хотелось бы сделать еще многое. Завершить подготовку и опубликовать курсы лекций по уголовному праву, криминологии, уголовной политике, истории политических и правовых учений. Издать несколько монографий. Но успею ли? Все в руках Господа…

Что же касается настоящего сборника, то в него включены далеко не все мои труды. За исключением написанной в молодости известной юридической общественности монографии «Умышленные убийства и борьба с ними» (Воронеж, 1965), в сборник, в основном, вошли работы последнего времени, достаточно адекватно, по мнению автора, отражающие сложившуюся в России криминологическую ситуацию, назревшие проблемы борьбы с преступностью и пути их решения. Надеюсь, что эти работы будут полезны современному правоохранителю и законотворцу.

Автор, разумеется, не претендует на бесспорность своих суждений. Читатели, вероятно, найдут в этих работах немало спорного. Но в спорах, как известно, рождается истина.

Так что отдаю на суд читателей эти «Избранные труды». Отдаю не без колебаний, с волнением и надеждой на взаимопонимание.

Эта книга вряд ли увидела бы свет, если бы не бескорыстная помощь в ее подготовке моих учеников и друзей – С. Ф. Милюкова, Л. М. Щербаковой, В. Н. Босокова, Э. Л. Сидоренко, А. О. Магуза. Я благодарен им за бережный отбор материала для сборника и его техническую обработку. Искренняя отеческая признательность Вам, друзья, за это! Дай Бог, чтобы и у Вас были такие благодарные и благородные ученики и последователи.

Пишу эти строки, а в голову приходит есенинское: