А. Ф. Кони ушел из жизни 67 лет тому назад. Но его дело, труды, идеи живут и будут жить. «Одно утешает меня, – писал он другу, – всегда я оставался верен дорогим нам… принципам и всегда служил не лицам и не себе, а делу»^[1594]. «Только в творчестве есть радость, все остальное прах и суета», – говорил А. Ф. Кони. Творчество этого великого человека, идеолога справедливого права бессмертно!

Раздел VII

О тоталитарном прошлом и предостережениях на будущее

Пепел Клааса… (Трагический «юбилей», 1937–2007)^[1595]

…Звезды смерти стояли под нами,

И безвинная корчилась Русь,

Под кровавыми сапогами

И под шинами черных марусь.

Анна Ахматова

В текущем году минуло 70 лет с начала так называемого Большого террора. В средствах массовой информации этот мрачный «юбилей» практически не отмечен^[1596]. Не удостоили своим вниманием это событие и юридические журналы. В этой связи невольно вспоминаются слова А. И. Солженицына о том, что «память – самое слабое место русских, особенно память на злое…». А ведь забвение прошлого далеко не безобидно, поскольку нет никаких гарантий против возвращения тоталитарных порядков, леденящих кровь ужасов сталинизма. Известно, что прошлое, настоящее и будущее – сообщающиеся сосуды. «Для жизни в настоящем, – писал А. П. Чехов, – надо искупить прошлое, а для этого его нужно знать». Большую тревогу в этой связи вызывают и новые политические веяния, связанные с «переделкой», «перепиской» отечественной истории. Разве не кощунственным по отношению к массовым невинным жертвам террора, по отношению к памяти народной, по отношению к будущим поколениям является выпуск в свет в этом году «пособия» для учителей «Новейшая история России. 1945–2006 гг.»

A. В. Филиппова, в котором в качестве одного из самых успешных руководителей Советского Союза назван И. В. Сталин, а политические репрессии 1937 г., в ходе которых погибли миллионы людей, рассматриваются как некий подъем, выход из кризиса?! Очевидно, без поддержки сверху такая «рекомендация» учителям истории вряд ли была бы дана.

Массовый террор, имевший место в Советском Союзе в период тоталитарного правления, – одна из величайших исторических трагедий. Авторы известной книги «Политическая юстиция в СССР»

B. Н. Кудрявцев и А. И. Трусов справедливо указывают: «Масштабы сталинского террора были исключительно велики, методы его – ужасны, последствия неисчислимы. Погибшие отцы и матери, искалеченные судьбы их детей, травмированная психика свидетелей террора, горькие воспоминания его жертв, оставшихся в живых, – все это наложило неизгладимый отпечаток на сознание ныне живущих людей, повлекло за собой многосторонние, пока еще полностью не изученные социальные, политические и психологические последствия»^[1597].

В ходе репрессий 1936–1938 гг. в России, по официальным данным, погибли почти 700 тыс. человек и около 1,5 млн на долгие годы оказались в заключении^[1598]. Среди этих людей были крестьяне и рабочие, интеллигенция и священники, тысячи партийных руководителей, сотрудников наркоматов и исполкомов, тысячи командиров Красной Армии, сотрудников и руководителей правоохранительных ведомств.

По своему кровавому размаху события напоминали «красный террор» 1918–1921 гг. Но тогда в стране шла Гражданская война, борьба за власть. Этим в какой-то степени можно объяснить (не оправдать, конечно!) массовые акты революционного насилия, жестокость, непримиримость и другие проявления политического экстремизма. К тому же во время Гражданской войны зверствовали не одни только большевики, а обе воюющие стороны: те и другие распинали, сажали на кол, четвертовали и сжигали живьем. Однако террор продолжал свирепствовать и в годы так называемого «мирного» строительства нового общества. Для большевиков гражданская война превратилась в постоянную форму политической борьбы^[1599]. Страна жила в обстановке непрерывной гражданской войны, то более яростной, то более вялой. Однако масштабы Большого террора 1937–1938 гг. были ни с чем не сравнимы. Под удар попало все общество, включая государственный и партийный аппараты. Ценность человеческой личности была сведена к нулю.

Символом Большого террора был, конечно, Сталин, как ни печально это осознавать его теперешним апологетам. Он методично определял группы людей, подлежащих уничтожению. Он инициировал и организовывал репрессии, утверждал расстрельные списки из тысяч имен и заставлял заниматься тем же членов Политбюро. Его и его окружение кровь, пролитая в годы междоусобия, ничему не научила. Тоталитарная идеология затуманила голову, а политическая целесообразность, как ее понимали тогда, – заглушила совесть. Нет никаких оснований, как это делают апологеты сталинизма, видеть в трагедии 1937-го «великий замысел» и «спасительное очищение». Но не будем «демонтировать» образ вождя, оставшегося в памяти народной Верховным Главнокомандующим в годы Отечественной войны, приписывать ему роль демиурга истории. Лучше оценить социально-психологический смысл происшедших событий, незавидную роль в них всего общества. Ведь геноцид осуществлялся спецслужбами при несомненном одобрении миллионов сбитых с толку людей. Это было время, когда подлость и предательство стали нормой. Показательно, что из полутора миллионов арестованных в годы Большого террора миллион двести тысяч человек были оклеветаны соседями, «друзьями», коллегами^[1600]. «Вместо срезанного цвета нации пришли подонки, люди бесчестные и корыстные, готовые на все ради своей личной выгоды»^[1601]. Конечно, было немало людей искренне заблуждавшихся, ослепленных идеологией террора. Как бы там ни было, 80 % арестованных в годы «ежовщины» были репрессированы по доносам, по инициативе снизу. Полное отсутствие нравственной брезгливости, нарушение элементарных границ дозволенного подводили людей к черте, за которой начиналась уголовщина. Никогда еще человек не был в такой степени человеку волком. Прав А. С. Ципко: «Террор – всегда безумие, срыв плотины, сдерживающей зверя в человеке»^[1602]. Его не объяснишь никакой «политической целесообразностью».

Террор привел к утрате главного: понимания человека как цели, а не средства. Как справедливо отмечает Ю. И. Стецовский, в истории и праве средства важнее цели. «Стремления могут быть самыми прекрасными, но если для их достижения вновь понадобятся кровь и террор, Россия будет уничтожена»^[1603]. Народ, скованный ненавистью, нетерпимостью и страхом с колен не встанет.

Вот почему нам так нужна историческая правда, настоятельно необходим постоянный и самый широкий демократический контроль над действиями и решениями власть предержащих.

Призыв к бдительности далеко не безоснователен. Вспомним события «черного» октября 1993 г. В октябре 1991 г. Президент РСФСР Б. Н. Ельцин подписал Закон «О реабилитации жертв политических репрессий». Закон этот осудил многолетний террор и массовые преследования как несовместимые с идеей права и справедливости и заявил о неуклонном стремлении добиваться реальных гарантий обеспечения законности и прав человека. Ровно через два года это «стремление» не предотвратило трагедии защитников Белого дома, расстрелянного из танковых пушек по указанию того же Ельцина. А ведь таким образом была свергнута законно избранная законодательная ветвь власти. Самым страшным здесь было откровенное, нарочитое равнодушие подавляющего большинства населения к участи тех, кто решился защищать Белый дом. Люди в массе своей отвернулись от тех, кто выполнял свой общественный долг, кто думал о своем достоинстве и о будущем России, как они его себе представляли. Страна тогда вновь сорвалась в состояние гражданской войны, русские опять с неистовством стали убивать русских. Массы же остались равнодушными к гибели соотечественников.