Существенное профилактическое значение имеют оперативно-розыскные мероприятия, направленные на недопущение криминальных насильственных посягательств со стороны замышляющих их лиц^[504]. Основная роль здесь принадлежит оперативным аппаратам органов внутренних дел, особенно подразделениям уголовного розыска. Оперативно-розыскная профилактика прежде всего предполагает сбор в ходе поисковых мероприятий негласной разведывательной информации о лицах с повышенной криминальной активностью (ранее судимых, алкоголиках, наркоманах, бытовых дебоширах, членах групп с антиобщественной направленностью, лицах, связанных с участниками организованных преступных формирований, и др.). Совокупность полученных сведений, дающих основания для вывода о вероятности криминального поведения, указывает на необходимость установления оперативного наблюдения за такими лицами в целях своевременного предупреждения и пресечения подготавливаемых ими преступлений. Используемые при этом методы оперативно-розыскной деятельности разнообразны. Это и профилактическое воздействие через негласных сотрудников на членов криминальных и антиобщественных формирований, а также на лиц, конфликтующих в семейно-бытовой сфере, и разобщение путем проведения оперативных комбинаций враждующих группировок в условиях исправительных учреждений, и оперативное прикрытие объектов, намеченных преступниками для совершения грабежей, разбойных нападений, похищений людей, бандитских налетов, и пр. Оперативно-розыскная профилактика особенно актуальна в отношении лиц, ранее судимых за насильственные преступления. В отношении подобных лиц традиционные методы индивидуальной профилактики (меры убеждения, воспитания и т. п.) в значительной мере уже не действенны^[505]. В условиях современной криминологической ситуации необходимы более оперативные и жесткие меры.

Весьма значима также оперативная разработка некоторых частных охранных и детективных структур, могущих выполнять роль бандформирований при фирмах-спонсорах либо криминальные заказы различных коммерческих организаций.

Эффективность мер оперативно-розыскной профилактики во многом зависит от совершенствования ее правового регулирования, организационно-штатного и ресурсного обеспечения. Весьма своевременным в этом плане представляется создание специальных оперативно-профилактических подразделений криминальной милиции^[506].

Психологические детерминанты криминальной агрессии^[507]

Существование зла есть величайшая тайна мировой жизни и величайшее затруднение для официальной теологической доктрины и для всякой монистической философии (Н. А. Бердяев)

«Агрессия» (от лат. «aggressio», что в буквальном переводе означает «нападение») – это общий термин, используемый для обозначения разнообразных форм поведения, включающих нападение, захват, переход границ, насилие, угрозу подобными действиями, проявление враждебности, воинственность и ее реализацию^[508]. Готовность к такому поведению как устойчивая черта личности называется агрессивностью.

В основе любой агрессивности всегда лежит тот или иной психологический конфликт – осознаваемый или неосознаваемый. Всякая агрессия является не чем иным, как проявлением активного, деятельного недовольства человека условиями окружающей жизни, ближними или самим собой^[509].

Современные психологи различают агрессию позитивную и негативную. Первая служит жизненным интересам общества, обеспечивает индивиду, группе и социуму в целом возможность выживания и безопасности. Такую агрессию Эрих Фромм называет оборонительной, или доброкачественной. Она представляет собой врожденную способность реагировать на внешнюю опасность путем либо нападения, либо бегства. Оборонительная агрессивность является общей для человека и животных, она дана нам самой природой. Цель ее – в сохранении жизни. Вторая разновидность агрессии называется у Фромма злокачественной. Она отсутствует у животных и свойственна только человеку. Проявляясь в формах немотивированной жестокости и деструктивности, сопровождаясь стремлением к максимально возможному разрушительному эффекту, злокачественная агрессия направлена на удовлетворение влечения к насилию и жестокости самим по себе^[510]. О такой агрессии и пойдет речь в настоящей статье.

Криминальное насилие – это, прежде всего, проявление базовой агрессивности человека. Насилие не является синонимом агрессии, «агрессия» – понятие более широкое. Однако в целом насилие и агрессия – явления одного порядка. Мотивированные враждой к людям, агрессивные насильственные преступления носят злобный, деструктивный характер и преследуют цель причинить потерпевшему физический или психический вред и даже уничтожить его^[511].

Потребность в насилии исходит из глубочайших недр души человека, является антропологической константой^[512]. Агрессивность – одна из врожденных установок человеческой природы. Склонность к агрессивному, захватническому, насильственному поведению досталась нам в наследство от наших животных предков. На всем протяжении развития общества агрессивность, выражающаяся в стремлении к насильственным действиям, играла важную роль в выживании человеческого рода.

Принципы природы суровы, они гласят: убивай жертву, ешь, защищайся, выживай, иначе сам будешь съеден, убит. И даже человек, Божье творение, не может избежать насилия, он принужден жить в нем. Насилие – это естественное свойство человека, неотъемлемая часть его жизни^[513]. Насилие, словно проклятие, тяготеет над человечеством и отравляет его жизнь. Феномен насилия преследует людей всех эпох.

По словам знаменитого этолога Конрада Лоренца, влечение к агрессии априорно встроено в психику человека.^[514] «Людям необходимо набраться мужества и признаться себе в том, – пишет известный швейцарский психоаналитик Адольф Гуггенбюль-Крейг, – что человек по природе своей жесток, склонен к проявлению физической силы и по-иному жить не может»^[515]. Подобные утверждения в недавнем прошлом подвергались нашими обществоведами острой «зубодробительной» критике.

«Человек должен быть по своей природе добрым или, по крайней мере, добродушным. Если же он иногда и проявляет себя грубым, жестоким насильником, то это временные затемнения в его эмоциональной жизни, часто спровоцированные, возможно, лишь следствие нецелесообразного общественного устройства, в котором он до сих пор находился», – иронически замечает по поводу этих наивных утверждений Зигмунд Фрейд. И далее продолжает: «То, о чем повествует нам история, и что нам самим довелось пережить, к сожалению, не подтверждает сказанное, а скорее подтверждает суждение о том, что вера в „доброту“ человеческой натуры является одной из самых худших иллюзий, от которых человек ожидает улучшения и облегчения своей жизни, в то время как в действительности они наносят только вред… Уроки истории и жизненный опыт говорят в пользу нашего предположения, что в человеке таится особый инстинкт – агрессии и разрушения»^[516].

В классическом психоанализе, основоположником которого является Зигмунд Фрейд, – один из самых глубоких и бесстрашных умов в мировой науке, эта позиция связана с представлением о врожденной агрессивности человека. Фрейд концентрирует внимание на двух фундаментальных влечениях неосознаваемого ядра (Id, «Оно») в структуре личности: 1) стремлении к жизни и к наслаждениям (эрос, либидо) и 2) стремлении к разрушениям и смерти (танатос, мортидо). Последнее лежит в основании агрессивного поведения. Фрейд полагал, что агрессия берет свое начало именно в этом врожденном «инстинкте смерти», бессознательном стремлении к возвращению всего живого в его первоначальное, неорганическое состояние, потребности в разрушении собственной и чужих жизней. Инстинкт разрушения, таким образом, может быть направлен как вовнутрь (аутоагрессия, самоубийство), так и вовне (агрессия). Агрессия, по сути дела, – проявление данного инстинкта, только спроецированного вовне и нацеленного на внешние по отношению к его носителю объекты, в первую очередь на других людей. Как отмечает Э. Берн, «стремление к уничтожению приводит в действие вражду и ненависть, слепой гнев и жуткие наслаждения жестокостью и разложением живой плоти»^[517]. Рациональному началу (Ego, «Я») в структуре личности, нравственности и правосознанию (Superego, «Сверх-Я») далеко не всегда удается подчинить себе эти деструктивные влечения. «Перевоспитать» же агрессивность в человеке невозможно, ее можно лишь сублимировать^[518].