— Внимание. — Агол поднял руку. Воины стиснули мечи, напряглись, готовые к броску и удержанию.

— Я совсем тихий. — Настройщик безропотно направился к столбам. Звякнули массивные цепи… Он улыбнулся, растянутый меж обелисков. Слава Хранителям, ноги касались постамента.

Фэрнайты споро обустроили временный лагерь: костры, питье, еда. Михаил отвернулся и посмотрел на горные пики, чьи вершины тонули в серебристом лунном свете. Красивые и холодные пейзажи… Ночь задалась.

Медленно цеплялись друг за друга секунды; время, по обыкновению, растянулось в бесконечную череду мгновений — томительных ожиданием. Михаил, наученный терпению, лениво покачивался на цепочной подвеске, иногда напрягал мышцы рук и ног для проверки работоспособности. Результаты отвратные: к утру тело превратится в набор мертвой плоти.

Звериный крик эхом облетел скалы. И вновь тишина.

— Кто-то идет! — рявкнул дозорный.

Себен и Агол мгновенно вскочили. К лагерю, в неверном лунной свете, брела парочка — кавалер с дамой. Оба в состоянии подпития, как отметил Михаил.

— Ассет. — Себен успокоился. — Я ведь отпустил… Какого Эрона ты приперся, идиот?

— Красноглазый пойман, благодаря мне, — гордо молвил Ассет и пьяно качнулся. — Мне хотелось увидеть.

— Пусть, — отмахнулся Агол. Тише добавил: — Бабенку охмурить.

Офицеры вернулись к кострам — Себен неохотно, Агол с многозначительной улыбкой. Ассет с подругой достигли Михаила.

— Смотри, Хельва, я его взял.

— О! — Женщина приникла к спутнику. Если эронова красотка из соседнего дома увидит ее с героем… — Ты моя гордость.

— И в кино ходить не надо. — Михаил изобразил любопытство.

— Молчать! — Ассет плюнул в заключенного. — Сорг! Я тебе…

Он не договорил, прерванный ответным плевком. Пискнув что-то неопределенное, Ассет вырвался из рук Хельвы и потянулся к мечу.

— Не делай глупостей, — спокойно сказал Себен. — Иначе висеть тебе на столбах.

Бледнея, солдат вытянулся по струнке:

— Я ничего…

— Умница, — похвалил Михаил. — Меня выследил ты?

— Да, — гонора у Ассета поубавилось. Хмельной дурман рассеялся.

— Ты в курсе, воин обещал, воин сделал?

— Завтра я увижу, как ты умрешь! — Асет сглотнул. — Идем, Хельва, выпьем за смерть красноглазого.

Они торопливо удалились.

— Смельчак. — Михаила унял нервную дрожь злости; стих звон цепей.

Серый рассвет наполнил долину тенями. Туманная дымка заклубилась меж камней и пропала, согретая лучами солнца. Величественно и медленно над скалами всплыла огненная корона.

Жмурясь, Михаил созерцал начало дня. Чего-то фэры медлят…

— Всадник. — Себен с хрустом потянулся.

Чагар взбил копытами пыль. Остановился, позволяя Эпру спешиться. Вид у адъюнкта усталый и, вместе с тем, довольный: он успел получить благословение Карола, собрать вершителей Справедливости и выпить с красотками в таверне.

— Где вершители? — осведомился Агол. — Мне надоело морозить задницу.

— Едут. — Эпр оглянулся.

Три телеги, груженные тюками, пять всадников в белых одеяниях — сущие призраки смерти. Ассоциативный ряд Михаилу не понравился.

В долине закипела лихорадочная работа. Солдаты вытащили из телег и привычно собрали атрибуты казни: пяток флагов, помост, обитый красной тканью, и фэрнайтский аналог гарпунной пушки. Полотна знамен развернулись на ветру …

— Острый? — Михаил рассматривал гарпун, что упирался ему в сердце.

— Острый.

— На чем работает?

— Пыльца Эрона, — пожал плечами Себен. — Любопытная пыльца, ее Старые придумали. Взрывается от огня.

Настройщик дрогнул. Хватит ли энергии на защиту?

— Почему не используете в бою?

— Мало ее — только на Справедливость. Не мечами ведь тебя рубить, — хмуро ответил Себен.

— Пора, — кивнул человек в белом.

Пять десятков солдат мгновенно образовали две шеренги. Пройдя между ними, на красный постамент взобрался тучный плешивый мужчина.

— Начнем! — Вершитель достал из-за пояса свиток. — Обвиняемый…

— Отсутствует! — Удар заставил Михаила подойти к делу серьезнее.

Фэр долго и нудно перечислял грехи пленника. Димп считал птиц и облака. На цифре тридцать семь его прервали четверо белых — расчет орудия.

Время рванулось экспрессом. Два бэрга — мало, непозволительно мало!

Затлел фитиль, меряя последние секунды.

Концентрируя внимание, Настройщик наблюдал за язычком пламени. Главное, не пропустить момент… Дробь сердца гулко билась в ушах. Подмоги нет…

Раскатисто грянул выстрел.

Интерлюдия 7

Над желтой гладью пустыни стелился ветер. Играючи перебирал золотистые крупинки, гоня их к туманному мареву горизонта. Яростно палило солнце, раскаляя песок и воздух, колебля реальность тепловыми потоками.

Адское пекло.

Перед багровой трибуной стояли на коленях геометрически идеальные ряды людей в белых халатах и чалмах. Они внимали пророку — облаченному в черное мужчине, который расположился на трибуне и судорожно тянул руки к святому белому небу. За ним, метрах в трехстах, клубилась стена тьмы, исчерченная молниями.

— Люди Веры! — Мегаватные динамики густыми волнами бросили обращение в паству.

Находившиеся поблизости от громкоговорителей приникли к земле. Им показалось, что они сейчас взорвутся миллионами алых капель. И Благословенный Край примет их к себе раньше срока.

— Люди Веры, час пробил! — Черный исступленно тряхнул головой. — Врата открылись. Как долго мы ждали этого?

— Всегда! — ответил многоголосый хор.

— Никто не звал вас, никто не гнал силой. Лишь два слова направляли вас — два слова, которые открылись мне сквозь века.

— Благословенный Край. — Дети Веры абсолютно синхронно ткнулись лбом в песок. Распрямились.

— Да! — прогремел глас. — Край, где нет страха и боли, где каждый из вас обретет любовь. Вечный сад неги, вечное счастье. — Пророк обвел взглядом подопечных: все ли прониклись речью? Жаль он не видит дальние лица…

Рев сотряс пустыню.

— Врата зовут!

Стройными белыми рядами они шли к черной стене. И каждый думал о своем.

Глава 18

— Попробуйте еще, — посоветовал Михаил. Отскочивший от защиты гарпун тупым концом пробил одного из фэров — любопытного малого, приписанного к орудийному расчету. На этом хорошие новости закончились.

Выстрел отнял у Михаила полтора бэрга на защитный модуль. К черту цифры; его беспокоили дальнейшие события. Растерянность фэрнайтов ему на руку, только как воспользоваться шансом… Импульсом трансформации Михаил перебил цепи, оставив себе по паре метров. Меч не удержать, но и безоружным оставаться грех.

Он раскрутился. Ноги не повели, а вот руки налились свинцовой тяжестью. Стальные звенья пересчитали тела и головы. Фэрнайты падали кеглями — под вопли и хруст.

— Убить! — Изумление у Себена сменилось яростью. Тонко пропел клинок…

Вертясь юлой, Михаил постарался удалиться от столбов. Ему необходим простор для маневра. Стремительной тенью мелькнуло копье. Пройдя в миллиметре от виска, оно заставило его упасть.

Коричневые сапоги окружали со всех сторон. Он разомкнул кандалы и отшвырнул цепи. Импровизированные снаряды достигли цели; трое солдат кубарем покатились по песку. Бросок к ним… Настройщик едва успел отбить удары подобранным мечом. Испытанный трюк — прыжок верх — вырвал из лап смерти. И вернул к обелискам. Съехав вдоль черной тверди, Михаил плюхнулся на песок и открыл глаза. Где он?

Он рванулся назад — к ногам Себена…

Отскочив, Ведущий глянул по сторонам в поисках адъюнкта. Есть у него задумка, как расправиться с врагом.

Звон и свист. Раны. Куда не сунься, живой барьер. Михаил качнулся вправо… Уперся в фэров, атаковал… Его отбросили.

— Готовсь!

Он стремительно развернулся на 360 градусов. Враги охватили правильным кольцом, выставили копья и рванулись в нападение. Кто-то сподобился выстроить тактику. Пять метров, четыре… Димп повернулся — три. Сверкнул меч — два. Сияло солнце, а птицы не пели. Финальный метр…