— Объясни.

— Позволь уточню, я беседую с тобой от скуки. Понял? — Себен мельком глянул на подчиненных. Солдаты занимались своими делами и любопытства предусмотрительно не проявляли.

— Да, — согласился Настройщик. Если Ведущий, пепельного окраса аскетичный блондин, намерен выговориться, ради бога.

— Карол решает судьбу пленных. Ты убил фэрнайтов, добровольно сдался, что само по себе великий позор… Я не стал бы беспокоить Первого из-за столь мелочной проблемы, но порядок есть порядок.

— Значит, время у меня есть, — сделал вывод Михаил. Если он успеет накопить достаточно энергии, проблема разрешится.

— Немного, — улыбнулся Себен. — К полуночи достигнем крепости. Отрядим гонца, тебя на столбы… Восход ты увидишь.

— Меня будут охранять?

— Странный вопрос. Ты что-то задумал… — Себен нахмурился. — Я позабочусь об охране.

Преисполненный досады Михаил обратил взгляд к далекому берегу. Сам напросился.

— Не думал, что ты отпустишь ребенка.

— Да и я не надеялся на твою сдачу, — кивнул офицер. — О пацане волновался зря; фэрнайты не лгут. Воин обещал, воин сделал.

— Тебе ничего не стоит убить дите?

Себен несколько минут пристально смотрел на речные просторы и неожиданно улыбнулся:

— Ты издалека.

— Да?

— Старые говорят: за морем дух воина представляется иначе. Они там сюсюкают над кодексом боя и все такое. Чагарова хэлка… Мы убийцы, я имею ввиду нас — солдат фэрнайтов, апохов, лэндов и кэрсибов. О сейдукках не знаю. Наша цель отнимать жизни, согласись.

— И вы не видите разницы между ребенком и взрослым?

— Никакой.

— Ребенок не в силах дать сдачи. — Михаил лег. — Давай вернемся с философских высот. Ты уверен, что я достигну крепости живым?

— Уверен.

— Я голоден, ранен, крови во мне осталось только на посмеяться. — Димп уставился на офицера. — Разве вас не учили обращению с военнопленными?

— Странная речь. — Себен поднялся на ноги, оправил изрядно помятую форму. — Глупо кормить мертвеца. И лечить тоже глупо.

Посвист ветра и тишина. Стальной звон натачиваемых клинков и молчание. Скрип снастей — мерный сонный звук. Пытаясь расслабиться, Михаил изучал небосклон. Нравилась ли ему лазурная с белым даль, что уплывала назад? Да — она дарила легкость и глубину.

***

Удар корабля о причал заставил Михаила очнуться. Он стиснул зубы: тело затекло.

Ночь. Сияние лун мягко касалось серовато-черных облачных клубов. Алыми всполохами скользили над причалом факелы. Их количество давало понять: встреча Себена пройдет обыденно. Пяток огней, пяток заспанных солдат. Недовольные вопросы.

Сохраняя полное хладнокровие, Себен покинул корабль. Выбрался по сходням на берег:

— Кто за главного?

— Рэк, ночной смотритель. — Мужчина подтянулся. Он и представить не мог, что сегодня к нему заглянет Ведущий. — Вы от Лакри?

— Да. Эпр, ко мне!

Из темноты вынырнул адъюнкт. Особого рвения он не демонстрировал. Ему бы сейчас бабенку, что умеет лечить раны, да постель мягкую. А пленник может убираться на все четыре стороны.

— Эпр, возьми двоих и бегом к Каролу с докладом… — начал Себен.

— Уведомить Первого о потерях?

— Э-э… — Офицер замялся и мгновенно овладел собой. — Нет. Справедливость обрела форму. Выполняй! Теперь с тобой, Рэк- смотритель… Мне потребуются воины.

— Отряд Ведущего Агола, пять десятков опытных фэрнайтов, — кивнул воин. — Расквартированы на Серой улице. Послать гонца?

— Удивляюсь, почему ты этого еще не сделал. Спин!

— Здесь, — откликнулись с корабля. Факелы выхватили из темноты перебинтованного солдата.

— Топайте домой, на отдых. Все до единого.

— А долина?

— Отдыхайте, я сказал! — Голос у Ведущего хрустел под стать щебню. Свидетели разгрома посланного в деревню отряда ему не нужны. Ни под каким видом.

Михаил вернулся к осмотру фэрской твердыни. Он ожидал увидеть форт: крепкие стены, пара башен, подъемный мост, внутренний двор и прочая атрибутика. А на деле крепость высилась причудливым городом. Настройщик разглядел темные кривые улочки, что вели от пристани к центру фэрнайтской обители. Кособокие силуэты домов, мостовые, разбитые колесами телег, редкие золотистые пятна окон. Город спал, источая букет ароматов: затхлой воды, немытых тел, острых пряностей, смолы и нагретых досок.

Пряности добили Михаила. Голод подступил нешуточным оскалом… На причал, исходя бранью, высыпали солдаты. В свете факелов они выглядели мрачно. На обнаженной стали танцевали блики.

Двое Ведущих — Агол и Себен — холодно кивнули друг другу.

— Кого охраняем? — лениво спросил первый.

— Пленника.

— Одного? — искренне удивился офицер.

— Он того стоит. Убил, падаль, нескольких моих людей и хоть бы что. Отведем эронова сына в долину Справедливости, а там как Первый решит.

— Нескольких, говоришь, убил? — спокойно осведомился Агол. — А часом не всех ли?

— Завтра встретимся у «Рябого Сорга», — быстро ответил Себен, прикидывая, какую часть тела Агола пробьет клинком. Оскорбительные намеки смоет кровь, «Рябой Сорг» — трактир, где испокон веков проводились неофициальные дуэли.

— Ну зачем так рьяно, — улыбнулся Агол. Личная смерть не входила в его планы. Но если он шепнет Каролу о некомпетентности идиота… О да, это сделает его фаворитом Первого. А там, кто знает…

— Ты… — Себен не договорил.

— Кончай наматывать! — раздался вопль с корабля. — Я к хренам устал от ваших споров. Несите меня куда полагается и дело с концом.

— Несите? — приподнял брови Агол. — Достаньте мне наглеца!

Звякнули ключи, скрипнула дверь клетки. Михаил напрягся от прикосновения сильных рук. Тени солдат обступили, опрокинули на палубу. Он не сопротивлялся. Только когда сходни неприятно пересчитали ребра, дернулся… и распластался на каменном причале.

— Встать!

Димп приподнялся. Тысячи игл кольнули мышцы, мир рванулся куда-то вверх, потом вправо… Двое фэров заставили пленника распрямиться. Они убрали руки … Пленник упал.

— Какие трудные, — сказал Михаил камням, что влагой искрились у глаз. — Вам придется меня нести.

— Волоком! — Себен пнул ненавистного Красноглазого. — Улицы у нас неровные, кое-где попадаются черепки и прочий хэлк.

— Не нуди. — Михаил оперся руками о мостовую, собрал остатки сил и встал.

Гулкий топот сапог разбил ночную тишину. Пятьдесят воинов, конвоируя заключенного, мерно шагали вдоль улицы. Плыли мимо стены домов, запертые двери и окна — темные как омуты. Город вымер… В одном из домов звонко грохнула посуда.

— Эрон тебя побери, растяпа! — крикнул женский голос.

Поворот, короткий переулок, три лавки, уютный огонек в таверне — Михаил старался запомнить путь, которым его вели. Помнится, в Эгоре знание дороги изрядно пригодилось.

— Шевели ногами! — гаркнул Себен.

Усердно делая вид, что вот-вот помрет, Михаил оценил себя как потенциального беглеца. Организм слегка оклемался, восстановил часть былой силы. Но пусть о нем думают, как о ходячем мертвеце.

Очередной уличный изгиб вывел отряд на маленькую овальную площадь. Пустая и неприметная, она упиралась в десятиметровую стену, а точнее — в арку запертых ворот. Угловатые тени стражников на вершине стены молчаливо повернулись на стук каблуков.

— В долину Справедливости, — объяснил Агол.

От будки, что у ворот, навстречу Ведущему качнулась приземистая фигура:

— Ночью?

— Для Справедливости время не значимо.

— Эрон с вами. Мое дело открыть, закрыть…

Скрипнули петли, легкий ветерок скользнул над мостовой. Михаил попытался сориентироваться. Впереди камни, чахлый кустарник и дорога — сотня метров беспросветности. Ни фонарей, ни идей о спасении. Михаил оглянулся. Громада крепости напомнила усеченную пирамиду.

Цепь натянулась…

— Спешить некуда, — уведомил он конвоиров.

— Ты прав, мы на месте, — согласился Себен.

Долина Справедливости — блюдце диаметром метров восемьдесят, зажатое скалами, ровное точно стол плотника. Многочисленные выходы из долины вели в полную неизвестность. Столбы — их Михаил увидел сразу. Два черных обелиска на фоне серости песка и постамент между ними.