Гул усилился, формируя характерный звук двигателей аэродеструктора.

Спасение нашлось под козырьком спрессованного грунта над продолговатой ямой с трупом. Упав на мертвеца, Настройщик ударом руки подрубил земляной навес и замер под гнетом дерна. Теперь не двигаться, не дышать… Вонь подавляла.

Михаил выбрался на относительно свежий воздух и надсадно вдохнул. Тошнота милосердно отступила. Расслабляться рано, необходимо ползти — через остатки тел, куски металла и жирную грязь, напитанную следами боя.

— Вот и ты, милая, — прошептал Михаил, забираясь под брюхо военной машины. Переведя дыхание, он оценил обстановку. Ему необходимо придумать способ, как незамеченным пробраться в орудийную башню. Форма башни напоминала растянутый по вертикали человеческий череп, в затылочной части располагался люк — ныне открытый.

Михаил высунул голову под открытое небо, убедился, что люк действительно открыт и вернулся в укрытие. Подъем по скобам-лестнице займет секунд пять — сущий подарок для внимательного врага. Но другого пути нет — вход только один и он на десятиметровой высоте.

Стараясь не думать о последствиях принятого решения, Михаил приготовился, сосчитал до трех и прыгнул.

— Руками хватайся! Шевелись… — Четрн от волнения привстал. — У него винтовка зацепилась… Ахун! Все, он внутри.

Михаил распластался на холодном полу. Воздух пах смазкой, кровью и горелой плотью. Вдоль кромки люка ветер гонял желтоватые крупинки песка. Надо бы встать, оглядеться, но тело враз лишилось сил.

— Собрался… — Единым усилием Михаил принял вертикальное положение. На лицо легли голубоватые отблески работавших экранов. Электроника орудия жива.

Пристроив ливирт в кресле водителя, Михаил осмотрел пульт управления — ту часть, что согласно надписям, отвечала за стрельбу. Ничего нового: дисплей прицела, обзорные экраны и знакомые сенсорные круги наводки. Он изучил надтреснутый экран скан-системы. Равнина смерти, коллективная могила — вид ее уже привычен. Барготский лагерь — четкая и ясная картинка, повествовавшая о размеренной солдатской жизни. Драка откладывалась.

Настройщик устроился в кресле стрелка. Просидел минут семь — восемь и вскочил. Неизвестность скручивала, рвала нервы: слишком тихо было там, где полагалось грохотать бою.

— Я спокоен. — Михаил вновь изучил пульт. Интересный вопрос — может ли тот, кого техника пактов почитает за родного, работать с техникой барготов? Недолго думая, Михаил ткнул открытой пятерней в правое рулевое углубление… Энергетический разряд отбросил его к стене.

Несколько секунд он пытался увидеть хоть что-то в нахлынувшей мгле.

— Кто кого… — Настройщик вернулся к пульту. Спектр энергии, питающей аппараты пиктов, ему известен, спектр барготского металлолома он изучит. После чего совместит их и овладеет азами управления самоходного бласт-орудия.

Томительно потянулась время.

Помассировав шею, Михаил отправился в променад по кабине — три шага туда, три шага обратно. Три туда, три обратно…

Тьма заполнила пространство кабины. Яркими огнями светились капли индикаторов. Плюхнувшись на сиденье, Михаил обреченно достал сигареты и закурил. Щеку подсветили синеватые всполохи: автоматика старалась — анализировала, проверяла…

Столь пустые мгновения Настройщик недолюбливал. Они заставляли вспоминать о доме… Он помнил пивной ларек в конце квартала — обшарпанную желтую будку с вечно горевшим фонарем над оконцем раздачи. Он помнил вечера, когда свет фонарной лампы, покачивавшейся на ветру, выхватывал из тени старика дворника, который являлся к ларьку строго по часам. И банку, накрытую шапкой пены, в его руках он тоже помнил… Он шел мимо, болела стертая левая пятка, хлюпал размочаленный ботинок — так было… Скажи ему кто тогда, что он будет идти по трупам, есть продукты, не указанные ни в одной книге о вкусной и здоровой пище, видеть смерть и голыми руками убивать врагов от ненависти, сидеть в проклятой богами самоходке, которая вовсе не самоходка, а шрейд класса «Дат 7», — он бы не поверил.

— Импульс, Импульс, как мне быть… — Михаил поймал себя на мысли, что относится к Средоточию, как к некоему разумному существу. По словам Т'хара так все и получалось. — Врешь, Старик…

Отверстие люка затянула серая пелена. Рассвет ширился, медленно перерастая в день. Экраны шрейда отобразили редкую цепь пехоты и техники, в небе парили четыре «крыла» — авангард наступления.

Цепочка взрывов перечеркнула равнину, багровым частоколом соединив линию нападавших и форт. С характерным присвистом заработали ливирты. Лучи, рассекая дым, скользнули по темной бесформенной громаде крепости. Ответный огонь Чета выглядел блекло, немного лучше действовал Ор, но и ему не сравниться с массированной атакой «крыльев».

— Для меня берегут, — понял Михаил. Он без колебаний опустил руки на сенсоры управления стрельбой. Заработали сервоприводы, переместив башню в положение нулевой отметки; на скан- экране сменился пейзаж. Цель обнаружена.

— Время.

Шрейд дрогнул, выплюнув цепочку ярко-голубых шаров. Полыхая огнем, первый аэродеструктор вспахал равнину. Враг стремительно контратаковал. Свист и грохот звучали в кабине «Дат 7» особенно жутко.

— И ты хочешь?! — Михаил подался вправо, точно наклоном тела мог изменить угол стрельбы — Врете… Есть!

Шрейд противника медленно завалился набок; столб пыли укрыл пехоту. Сканнер зафиксировал цель — «Крыло», готовое атаковать орудие Настройщика с фланга. Поворот башни на 90 градусов. Ровное гудение сервопривода деловито мерило секунды. Быстрее же…

— Ор! — Четрн ухватился за вторую винтовку. Из первой он вел непрерывную стрельбу — скорее наугад, чем прицельно. Близкий взрыв отбросил его с укрепленных позиций.

Ударная волна сбила Ору прицел. Сохраняя хладнокровие, он предпринял новую попытку отследить черный клин истребителя.

— Стреляй!

Фиолетовый луч коснулся аэродеструктора, и аппарат мгновенно ощетинился покореженными листами брони. При падении «крыло» удачно смело с равнины до двух отделений барготов.

— Раскатал подчистую, — зло усмехнулся Чет. Установив винтовки на камнях, он открыл огонь. Ослепительно белый кнут прошелся по красным униформам.

Враг незамедлительно ответил.

Сотрясаемый непонятной вибрацией Михаил поймал в прицеле сканнера группу самоходок, размолотивших остатки укреплений, и на бесконечные пять секунд замкнул цепь пуска.

— Давай Мик… — Четрн со стоном приподнялся. Он ненавидел этот мир, как ненавидел десятки миров, отнявших у него частичку души. Языки пламени до небес, хриплые крики врагов… Кстати, чего они расшумелись?

Защитник короткими бросками двигался от укрытия к укрытию. «Малютка Санди» не знала покоя — она уничтожала с периодом в удар сердца — в такт броскам Ора.

— Уже иду… — Четрн вырвался из-под обломков. Нашел оружие, смахнул кровь с глаз… и заорал: — Прыгай, Мик!

Перекошенное самоходное орудие продолжало стрельбу.

— Ор, прикрой его!

Меж камней разлилось белое сияние. Оно сотворило причудливое облако, распалось на отдельный всполохи, вновь собралось… Животный крик полоснул воздух. Четрн мгновенно упал на бок, выставил перед собой винтовку. Туманная фигура с каждой секундой обретала материальность: ноги, округлые бедра, тонкая талия, изящная грудь, черный вихрь волос…

Четрн успел подхватить родственницу. Лаони разразилась новым жутким криком.

— Тихо… Узнай меня… Не бойся, крошка.

— Б… — хрипло выдохнула женщина.

Курьер не поверил собственным ушам. А когда поверил, удивленно заморгал:

— Ты это… Брось такое.

Тело Лаони конвульсивно дернулось, изогнулось дугой. Совладав с легкой паникой, Четрн обнял Мистерию:

— Боль уходит.

— Не отпускай меня, — всхлипнула Лаони. — Там так страшно… Эти двери… Их три, Чет, понимаешь… Мне страшно…

Остаток фразы потонул в адском грохоте. В сером крошеве осколков пролетел над родней Ор. Приземлился он неудачно — на острую грань куска брони. Но четыреста лет борьбы и два возрождения научили его делать то, что должно, — вопреки и во имя.