— Если это триумф, Виссарион, то завтра, по логике, поминки, — отозвался я ровно, перехватывая Фимбулвинтер чуть удобнее.
Лицо биоманта изменилось. Я давно не видел, чтобы человека его сорта охватывало настолько чистое чувство ярости без каких-либо примесей. Через миг под одеждой биоманта вздулся длинный гребень, и пиджак с рубашкой лопнули по шву одновременно. Из спины Соколовского, изгибаясь сегментами, вылезла полоса живой кости, белёсая и блестящая. На конце её собралась тяжёлая зубчатая булава из срощенных костяных шипов. Эта конструкция, набирая по пути инерцию, ударила в меня сверху и сбоку со скоростью, которую было сложно ожидать от объекта подобных размеров и массы.
Загнав любые лишние мысли внутрь себя, я позволил телу действовать самостоятельно. Сознание зафиксировало траекторию удара. Шаг вправо, поворот корпуса, перенос центра тяжести на переднюю ногу. Фимбулвинтер взлетел по дуге вверх.
Лезвие из Ледяного серебра прошло сквозь живую кость без малейшего сопротивления. Следующим движением я сменил направление и перехлестнул отросток ещё дважды посреди разных сегментов. Костяная конструкция распалась на четыре части, упавшие на каменный пол с глухими ударами, и осколки покатились по плитам. Волна холода побежала по хлысту к своему хозяину, но тот мысленным усилием обрубил один из сегментов, не давая морозу распространиться.
Соколовский повёл рукой, и обрубок втянулся обратно, с хлюпающим звуком всасываясь в спину. Биомант не собирался разбрасываться биомассой, и каждый кусок собственной кости был для него ресурсом для следующего хода.
— Хороший меч, князь, — произнёс Виссарион сухо, выпрямляясь. — Из легендарных. Мне таких в коллекции не хватает. Где взяли?..
— Я сейчас покажу вам его поближе, — отозвался я и сделал ещё полшага вперёд. — Далеко не уходите.
Прежде чем биомант успел перевести дыхание, я активировал Хрустальную паутину. Воздух между нами схватился практически невидимыми линиями, и через долю секунды сквозь зал хлестнула сетка из сверхтонких режущих нитей. Концентрация их в середине зала была такой, что обычного человека распластало бы на мельчайшие ломтики за один шаг.
Соколовский опознал технику мгновенно. В Москве он уже встречал её в моём исполнении и его тело помнило, как нужно защищаться.
Тело биоманта потеряло резкость очертаний. Контуры пиджака и кожи поплыли, как изображение на нагретой плёнке, и через мгновение он стал текучим. Желеобразная масса, в которой едва угадывались очертания фигуры, провисла и поплыла по полу боковым потоком. Хрустальная паутина прошла сквозь эту массу, не находя плотного объёма, в который могла бы впиться. Нити прорезали желе насквозь, не оставляя в нём ничего, кроме узких щелей, тут же заполнявшихся окружающей субстанцией.
В нескольких метрах правее Соколовский собрался обратно. Кожа уплотнилась, кости проявились, лицо вернуло резкость черт, и биомант вышел из формы целым, без единой раны. Заклинание растворилось в воздухе, отдав свой ресурс ни во что.
Я отметил итог сухо: размен оказался не в мою пользу. Я потратил заметный кусок резерва, он потратил меньше, и оба остались на исходных. Тактика, которую я выбрал на ближайшие минуты, складывалась простая. Талант Соколовского работал за счёт памяти, биомантия адаптировала тело по уже встречавшимся образцам, и каждый раз, когда я повторял знакомое заклинание, его тело откликалось готовым решением. Каждый новый тип воздействия съедал у Таланта ресурс, потому что заставлял искать ответ заново. Значит, мне предстояло расширять арсенал и не повторяться по тем направлениям, что биомант уже встречал в Москве.
Оппонент шевельнул плечами, и из его лопаток с треском вышли две дополнительные пары рук. Кости проросли сквозь кожу, обтянулись мышцами, нарастили предплечья и кисти. Пиджак расползся клочьями, обнажив торс с шестью полностью сформированными конечностями: двумя основными из плеч, двумя из лопаток и ещё двумя ниже, у самой грудной клетки. Биомант перебрал ими по очереди, проверяя ход суставов, как стрелок проверяет затвор перед стрельбой. Все шесть конечностей слушались его одинаково ровно.
Кисти раскрылись, и из ладоней одновременно с шести стволов хлестнул залп костяных игл. Сотня снарядов длиной с большой кухонный нож пошла на меня плотным веером, перекрывающим зону на ширину почти всего зала. Скорость их была такой, что обычный человек не различил бы и одиночного выстрела.
Хорошо, что секундой ранее, доверяя голосу интуиции, я ускорился Воздушным шагом. Голубоватые искры пробежали по голеням и ступням, мир вокруг замедлился до плотности подводного течения, и иглы повисли в воздухе медленными яркими пятнами. Я двигался между ними по диагональным линиям, чередуя мелкие шаги и повороты корпуса, читая траектории так, как читал бы строчки знакомой книги.
Три иглы всё-таки нашли цель. Первая чиркнула по плечу длинным порезом, прошив рукав камуфляжной куртки и располосовав кожу до мышцы. Вторая ударила в бок, под рёбра, и пластина из Костедрева под одеждой выдержала, отозвавшись тупой болью и ощутимым ушибом. Третья отыскала бедро и прорезала мышцу, оставив за собой канал почти до самой кости.
Выдохнув сквозь зубы, я запустил Железную кровь, и почувствовал, как магия стягивает разорванные сосуды изнутри металлическими швами, останавливая кровотечение и переводя ткани в режим ускоренного сращивания. Боль никуда не делась, но отступила на второй план.
Большая часть веера ушла дальше, в стены и потолок зала. Костяные иглы прошили облицовку насквозь, как тонкий пергамент, и ушли в техническое пространство за переборкой. Из-за стены раздался первый глухой хлопок, потом ещё один, и сразу за ними — череда более частых детонаций где-то в инженерном отсеке. Запахло горелой изоляцией. Стена за пультом Соколовского пошла короткими трещинами от пола до потолка, листы облицовки осыпались по углам, и из-под них показались голые бетонные плиты с разорванной сеткой тончайшего аркалиевого напыления, нанесённого по всем стыкам.
Соколовский собственным неосторожным залпом пробил защиту комплекса в нескольких местах одновременно, и теперь магия, направленная через эти прорехи, проходила свободно. Биомант, надо думать, увидел это раньше меня, и судя по тому, как сместился его центр тяжести, готовился этим воспользоваться.
Я не стал атаковать в лоб, а вместо этого активировал Стальное эхо за спиной биоманта, и через секунду из проступающего в воздухе отлива собралась моя точная копия. Она возвышалась над врагом на полголовы, была шире его в плечах, с лезвием тёмной стали в правой руке и ровной пластиной вместо лица. Эхо скользнуло вперёд, и его стальные подошвы коротко звякнули о бетон.
Виссарион почувствовал движение за спиной и крутанулся на месте. Все шесть рук пришли в действие одновременно: две блокировали удар сверху, две перехватили атаку в корпус, две метнулись к шее двойника. Эхо, владеющее моим стилем боя, разменяло контратаку на уход с линии, провело короткий комбинированный удар в нижний сегмент и достало биоманта по бедру длинным режущим движением. Стальной клинок прошёл через мышцы и оставил после себя глубокую рану от тазобедренного сустава до колена. Кровь полилась тёмными полосами, и Соколовский шагнул назад с лёгким подёргиванием лицевых мышц.
Пока он был повёрнут спиной ко мне, я вбил в него два металлических копья, крест-накрест, но Верховный целитель не остановился. Талант его работал, и я видел, как биомант перестраивает тело под новую угрозу. Кожа Соколовского по всему торсу покрылась тонкой сеткой пор, и из этих пор одновременно ударила тёмная маслянистая струя. Состав я не определил по цвету, зато запах долетел до меня сразу. Резкий едкий смрад, забивающий обоняние. Талант биоманта подобрал состав кислоты под сплав двойника со скоростью, которой позавидовал бы любой химик. Стальное эхо шагнуло вперёд, попыталось продолжить атаку, и я почувствовал, как тонкая структура двойника начинает разрушаться. Поверхность металла затягивалась бурой пеной, плечо просело, рука с клинком отвалилась с сухим хрустом.
