И магия. Она, если верить книгам, буквально пропитывала там все.

Тайга определенно казалась подходящим местом для того, кем я был раньше – и кем собирался стать снова. И если бы где-то внутри моей головы скрывался компас, его стрелка уже давно непременно указывала бы на север.

– Жизнь там не сахар, – проговорил дядя, будто уловив отголоски моих мыслей. – Вот уж не думал, что ты так быстро согласишься.

– Ну, уговаривать меня точно не придется. – Я поднялся с койки. – Готов выезжать хоть сейчас.

– Ты смотри, какой прыткий. – Дядя одобрительно заулыбался. И вдруг снова нахмурился, с тоской покосившись на дверь. – Катюшке надо сказать… Она ж не знает еще.

– Чую, обра-а-адуется, – с усмешкой протянул я. – Места себе от счастья не найдет.

– Ладно тебе язвить. – Дядя сдвинул седые кустистые брови. – Катя хоть и девчонка, зато с севера. Это здесь князья в костюмах и золоте ходят, а у нас все иначе. И работы невпроворот и люди… другие.

– Другие? – Я приподнял бровь. – Это какие же? С тремя ногами?

– Ног у всех одинаково – как человеку положено, – строго отозвался дядя, пропустив шутку мимо ушей. – А вот голова разная. Не такой народ на Пограничье, как в Новгороде. Жизнь суровая – и люди там суровые, простые. Злобы в них, может, и нет никакой, и подлости без повода не сделают, но если дашь слабину – сожрут. А ты, Игорь, к такому не привык.

– Да ладно уж тебе, дядь Олег. – Я развернулся и оперся лопатками на прохладную стену. – Нас в кадетском, знаешь ли, тоже не баловали.

Никаких воспоминаний о проведенных в корпусе годах у меня, понятное дело, не осталось. Однако военный быт я представлял себе весьма и весьма неплохо. И наверняка зеленый молодняк в училищах гоняли, как козу, принадлежащую какому-то Сидору.

Так, кажется, говорят местные.

– А ведь верно, – заулыбался дядя. – Ты ж не абы кто, а княжеский сын все-таки. И сам человек военный. А значит, и с оружием обращаться умеешь, и к дисциплине приучен. Примет тебя дружина, никуда не денется.

Я молча кивнул. Примет – уж в этом я точно не сомневался.

– Мне, конечно, много всего надо рассказать… Но ничего, успеем еще. – Дядя рывком поднялся с койки и хлопнул меня по плечу. – До Пограничья почти две сотни километров – времени хватит.

– Дядь Олег, мне бы за вещами заехать.

Я только примерно представлял, где обосновался Игорь после выпуска из корпуса. Но наверняка у него было что-то кроме старого мотоцикла и кожаной куртки. Если не сбережения, то хотя бы одежда. Пара ботинок, зимние сапоги, свитера, дневник, который я бы не отказался при случае проштудировать от корки до корки. Документы. Какие-нибудь памятные вещи.

Носки, в конце концов.

– Заедем. – Дядя открыл передо мной дверь. – А сейчас давай-ка на третий этаж. Выпишем тебя – и дело с концом.

И дело с концом. Выходя в коридор, я на мгновение замер, будто прямо вдоль порога палаты проходила незримая линия, окончательно разделяющая меня прежнего и юного парня, чью жизнь и тело я взял, сам того не желая.

Он погиб – для того, чтобы я не исчез навечно. И мог снова пройти путь к вершинам могущества Стража. Пусть меня с врагом теперь разделяют тысячелетия, однажды мы снова встретимся. И когда этот день настанет – я буду готов.

Но для начала я верну то, что забрал, хоть и не по собственной воле. И отблагодарю тех, кто был ко мне добр.

Жизнь за жизнь – и этот долг я выплачу.

Как и подобает воину.

– Что ж… полагаю, все в порядке.

Целитель – благородного вида старичок в круглых очках с золотой оправой – с негромким хлопком захлопнул папку. Что, судя по всему, ознаменовало не только мое полное выздоровление, а заодно и окончание заключения в стенах больницы.

– Удивительное везение, – улыбнулся целитель, поднимаясь из огромного кожаного кресла. – Вы, Игорь Данилович, в рубашке родились, можно сказать. Любого другого на вашем месте похоронили бы в тот же день.

– А этого так просто не возьмешь. – Дядя радостно оскалился. – Наша, северная порода. Крепкая!

Целитель снова улыбнулся. Вежливо, но при этом как-то снисходительно, будто желая намекнуть, что даже самый могучий из молодых парней, в чьих жилах течет кровь древних варягов, без должного ухода и лечения непременно отправился бы туда же, куда и любой его ровесник из породы изнеженных южан.

– От всей души благодарю вас. – Я поднялся со стула. – Мы можем идти?

– Почти. Осталось соблюсти… скажем так, одну небольшую формальность. – Целитель на мгновение замялся, отводя взгляд, но тут же подобрался и зашагал к выходу из кабинета. – Пройдемте, господа. Это не займет много времени.

Мы прошагали по коридору, свернули налево и вскоре оказались у еще одной двери, за которой скрывалось небольшое помещение. Ни полок, ни больничных коек, ни кресел – только длинный стол у стены, на котором разместились около полудюжины стрелочных приборов и здоровенная плита из темного камня с вырезанными по всему периметру рунными символами.