Рост — вровень с Деном, однако в Святозаре не было той легкой собранности странника. Он держался иначе: расправив плечи и подняв голову, будто уже знал, что мир устроен так, чтобы он его менял. В каждом движении — уверенность человека, привыкшего, что последнее слово остается за ним.

Лицо широкое, с резкими чертами: тяжелый подбородок, будто вырубленный топором; нос, когда‑то сломанный и сросшийся не совсем ровно; короткие волосы цвета выгоревшей на солнце соломы; а глаза — светлые, почти льдистые, — смотрели так, словно уже видели грядущую битву и знали, кто в ней победит.

Торс Святозара покрывала потрепанная кожаная броня, усиленная металлическими пластинами. На поясе — меч в простых, без изысков, ножнах. Не украшение, а инструмент. На ногах обитые металлом ботинки. Рядом с ним даже тени ложились иначе — будто признавали: этот человек несет в себе вес судьбы.

Он не говорил: «Я спасу мир». Он говорил иначе: «Мир ждет, когда я его спасу».

В его голосе не было бахвальства — лишь твердая убежденность того, кто слышал пророчество в шелесте деревьев, в грохоте битвы, в крике раненого товарища и в шепоте ветра над полем мертвых. Видел его в движении облаков и в собственном отражении на лезвии клинка. Впитал с молоком матери и с первой пролитой кровью.

Своей.

И чужой.

Святозар не искал одобрения. Не ждал, что ему поверят. Он уже знал: когда придет час, все увидят, что он тот, о ком гласила древняя легенда. Тот, кто встанет перед вратами Бездны и скажет: «Довольно».

В этом была его сила. И его слабость. Потому что вера в собственную избранность горела в нем ярче, чем сомнение. А два проклятия — «Бой до последнего» и «Кровавая правда» — не давали даже помыслить о том, чтобы свернуть с выбранного пути.

* * *

Спасибо, конечно, Автор, за информацию, но можно не влезать мне в голову посреди разговора?

И что за срочность такая? Неужели важный сюжетный персонаж? Тогда лучше держаться от него подальше. Не то затянет в какой-нибудь «Бой до последнего», а я из оружия только вилку в руках держать умею. Ну и палочки китайские. Но не то чтобы на профессиональном уровне.

— Чего застыл, Ден? — спросил Святозар, пожимая мне руку. Моя ладонь в его лапище просто потерялась. — Пойдешь ко мне в команду? Конечно, пойдешь, зачем я спрашиваю! Вместе мы всех демонов мигом в бараний рог скрутим!

Так. Надо срочно менять направление разговора.

— Слушай, Свят, кошак не твой, случаем?

— Кошак? — силач огляделся. — А, ты про этого гаврика? Так это ж не кошак, а просто кот. Кошаков я тут не видел. Белколюда одного только. Ты нас вместе из тумана спас. Как и блохастика этого, кстати.

Секундочку! Кошаками здесь кошколюдов называют, что ли? Автор и такую расу сюда завез? То есть у меня появился шанс встретить не только эльфийку, но и настоящую кошко-девочку? Вот за что спасибо, так спасибо! Сбылась мечта идиота.

Святозар потянулся погладить кота, но тот вдруг зашипел и цапнул здоровяка когтями. Аж до крови. Не понравилось, видать, что его блохастиком назвали. Ну а кому подобное по душе придется.

Эх, кошко-девочки…

Нет! Стоп! Отставить фантазии!

— Не обижай Мурзика. — бросил я Святозару, вытиравшему кровь носовым платком размером с наволочку. И, судя по цвету, бинтами платку приходилось подрабатывать чаще, чем хранилищем соплей. — Это приличный кот с уважаемой родословной. По усам вижу. Правда, Мурзик?

Кот одобрительно мурлыкнул.

— Да кто ж его обижает-то? — ничуть не смутился Святозар. — Меня просто животные не любят почему-то. С детства. Может проклятие какое. Хотя у меня и их так два, куда еще? Так что — готов выдвигаться? Думаю, дня через три-четыре можно выйти в Ланн-Элар. Я как раз туда шел, когда решил с туманом сразиться.

Вот, блин, пристал! Как банный лист к одному месту. Знавал я одного такого товарища. Тоже всегда к своей теме возвращался, как ты его в сторону ни уводи. Ну да ничего, и не таким зубы заговаривали!

— И долго ты с туманом сражался? — предпринял я еще одну попытку уйти от ответа.

— Да, вот, говорят, полгода меня не было. Но по ощущениям дня два прошло от силы. Никогда бы не поверил, но я сюда зимой пришел. А сейчас глядь — ни сугробов, ни пурги. Тем лучше для нас! Быстрее до столицы доберемся, правда, Ден?

Да тьфу на тебя, шкаф ты трехстворчатый! Хотя с такими мышцами скорее сейф. Для хранения золотых мечей, лавровых венков и других геройских прибамбасов.

— Ты тут, похоже, надолго. — дернув меня за палец, шепнула Лиза. — Я тебя в мастерской подожду. Не забудь только. У нас эксперимент!

С этими словами она юркнула в толпу и исчезла среди частокола коленей. Жаль у меня так не получится. Нужно было через окно вылезать. Да кто ж знал?

— Так, народ, не толпимся! — послышался голос Марлена, пробирающегося сквозь ряды деревенских. За ним по пятам летел Розенштраус. — Вам всем что — делать нечего? Прохор, у тебя уголки пылятся, я видел. Непорядок. Пойди протри. Ева, хватит строить Дену глазки. Не видишь — он на тебя не смотрит. Кто-нибудь, отнесите Захару с Есенией еды. И займитесь уже подготовкой к празднику! Древнейшая из традиций на носу, а они в ус не дуют. Живо, живо!

— Ты от меня не увиливай, Марлен, бурлен, нетлен…. — бубнил, не отставая, мертвый налоговик. — У меня здесь все записано. — он потряс призрачным свитком. — Недоимки есть? Есть. Кто платеж по репе на четыреста лет просрочил? Ну и что, что я все это время в тумане блуждал. Должен был сам в казну все донести. А еще у тебя тут пугало одно неучтенное. Я все подсчитал. Платить как будешь? Рассрочка, вексель, долговые обязательства?

— Слушай, Свят, давай потом поболтаем. — я решил воспользоваться удачно подвернувшимся случаем. — Срочный разговор с губернатором. Геройские дела, туда-сюда, пятое-десятое, ну, сам понимаешь. Давай, не скучай.

Я хлопнул здоровяка по плечу, о чем тут же пожалел (он там каменный внутри, что ли?), и, не дав ему ответить, легкой рысью устремился к Марлену.

— Ах, Ден! — преувеличенно радостно всплеснул руками представитель власти, старательно игнорируя зависшего за плечом Арсения. — Вижу оправился уже. Как самочувствие?

— Благодарю, Милостивый государь. — полностью скопировав его тон, ответил я. — Магия Веяны творит настоящие чудеса. Я будто помолодел лет на десять.

— Понимаю, понимаю. Сам к ней время от времени похаживаю. То колени прихватит, то спину. А иногда, — он заговорщически понизил голос, — и другие части тела барахлить начинают.

— И что — помогает?

— Ну не сама, но травки полезные посоветовать может. Или мазь какую сварит для втирания.

— Для втирания?

— Для втирания.

— Экий ты, сударь, затейник.

— Ну как можно!

— А-ха-ха.

— О-хо-хо.

Наверное, мы бы и дальше могли изображать вежливую светскую беседу, но все испортил Розенштраус, сбившийся с перечисления долгов деревни и зависший между нами на подобии мокрой простыни.

— Даже не думай от меня отделаться, Марлен! — строго заявил он. — Я мертвый. Мне не нужны ни сон, ни вода, ни мази для втирания. Я с тебя не слезу! А ты, Ден, ему не потворствуй. За это отдельная статья полагается. До трех лет принудительной работы в цирке. У медведя на подмене.

— О, Сеня, и ты тут! — я сделал вид, что только что его заметил. — Как поживаешь? Кошмары по ночам не мучают?

Я принялся рыскать по карманам, но Розенштраус разгадал мой замысел и поспешил «обрадовать»:

— Не найдешь. Притяжитель бестелесных сущностей у Лизы. А меня с него она освободила. Сказала, что устройство нужно доработать.

— Это она, конечно, зря… — буркнул я.

— Что ты там говоришь?

— Говорю: помнится, кто-то обещал налоговые послабления для Тихой Лощины.

— Ну-ка поподробнее? — оживился Марлен.

— Не было такого! — возмутился Арсений.

— Как же не было? — оседлал конька я. — А кто верещал, мол, спаси меня, Денушка, не бросай меня в тумане, Денушка, все недоимки спишу. А еще чернильницей клялся!