Да, простят меня милые дамы, но есть такое мнение: все бабы дуры не потому, что дуры, а потому что бабы. Что в переводе на интеллигентный язык означает: женщины делают глупости не потому, что глупы от природы, а потому что чрезмерно сосредотачиваются на собственных эмоциях и переживаниях, напрочь забывая об окружающем мире с его весьма логичными причинно-следственными связями. Со временем сие громоздкое объяснение сократилось до короткого «все бабы дуры», но факт оставался фактом.

Участь подтверждения сей идиомы не обошла даже богиню.

Прыгнув спиной с обрыва в море и призывая меня последовать за ней, она как-то, видимо, совершенно забыла, что море это, к демоновой бабушки, замёрзло. Я тут же воздушной плетью подхватил богиню, вернув её на исходное место рядом с собой.

У Эсрай на лице со скоростью калейдоскопа менялись эмоции: от растерянности и детской обиды до осознания и понимания. А ведь крылья она так и не раскрыла, прыгнув спиной вперёд. Богиня ещё раз посмотрела на моё, прямо скажем, не самое доброе выражение лица, подошла к краю скалы, аккуратно заглянула вниз, а после повернулась ко мне с обескураживающей улыбкой:

— Прости. Забыла. Но…

— Я в курсе, что тебя даже перерезанное горло убить не может, — рыкнул я, чувствуя, как желваки ходят ходуном.

— Но всё же… мне дико приятно, что ты заботишься обо мне, несмотря на всю мою божественную неубиваемость, — богиня воспользовалась любимой женской уловкой, впившись мне в губы поцелуем и не дав продолжить её распекать за неосмотрительный поступок. Спустя пару минут весьма действенного снятия стресса, она неохотно отстранилась: — Признаться, я выглядела бы очень глупо, шмякнувшись с высоты на лёд и разглядывая в этаком состоянии небо над головой.

— Рад, что ты это осознаёшь, — уже более спокойно отреагировал я, всё еще удерживая руки на её талии. — А теперь давай рассказывай: куда нам нужно и можно ли это сделать без самоубийственных прыжков со скалы с феерическим «бабаханьем» об лёд?

Эсрай вздохнула, повернулась в объятиях и прижалась спиной ко мне, заодно указав рукой вниз, на море, скрытое алым льдом.

— Дело в том, что, судя по всему, раньше береговая линия имела несколько иное очертание. И часть мыса ушла под воду. Нужная нам точка с бывшим местом произрастания мэллорна находится примерно в десяти-двенадцати метрах вглубь моря.

— Однако, — только и смог я произнести, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — И что? Его можно как-то реанимировать?

Улыбка у Эсрай стала искренней и радостной. Глаза засветились изнутри серебристым светом, а на щеках проступил лёгкий румянец.

— Конечно. Только для начала придётся поднять скалу примерно до уровня с остальным побережьем, соединить это всё перешейком, а потом придумать соответствующую береговую охрану. Потому что ни альбионцы, ни османы просто так не оставят в покое этот бедный росток мэллорна.

— А может, пересадить его вглубь континента? — предложил я, обводя рукой холмистую местность за нашей спиной.

Эсрай покачала головой, и её серебряные прядки качнулись в такт движению.

— Реально, только если у тебя есть знакомый дух на примете, готовый пожертвовать собственной жизнью для того, чтобы мэллорн можно было пересадить на новое место. Я, конечно, готова поделиться собственной жизненной силой, чтобы прирастить саженец к старому корню, но жертвовать своей жизнью ради этого… не готова.

Я задумался, глядя на застывшее море. Ветер трепал полы моего пальто, бросая в лицо колючие снежинки. Мы вышли за пределы тепловой завесы, и здесь погода не баловала теплом.

— А какой вообще прок от мэллорна? — спросил я. — Насколько я понимаю, ты не типичная альбионка, чтобы ему поклоняться.

— Всё верно, — кивнула богиня, и её лицо стало серьёзным. — Это не поклонение. Это уважение. Тот же Туманный Альбион когда-то взяли под защиту чуть больше дюжины духов природы. Они пожертвовали собой для того, чтобы установить защиту и помочь своим потомкам жить в безопасности. У вас, у русских, есть такая поговорка: «Родная земля помогает». Вот там — то же самое.

Она замолчала, собираясь с мыслями, и продолжила, глядя куда-то вдаль, за горизонт:

— Любое нападение на земле, любой десант… не скажу, что заранее обречён на провал, но встретит сопротивление не только местных жителей, но и духов. Духи эти переродились в мэллорны со временем и разрослись до мэллорновой рощи. Раньше альбионцы жили в мире с духами… нередки были союзы, потому у альбионцев столь необычный для людей вид. Не одно поколение соседства сказалось. Это со временем они возомнили себя умнее, сильнее. Стали использовать и порабощать духов. Те ушли. А до этого… часто находились ещё духи, готовые пожертвовать собой ради укрепления защиты острова. И, кстати говоря, те же туманы — это тоже их воздействие. Туманы скрывали остров от морских набегов, а часть завоевателей и вовсе погибали, разбиваясь о скалы.

— Но ведь магов туман не особо задержит, — возразил я, осторожно целуя богиню в шею. Та не возражала. Лишь голос стал чуть ниже, и в него добавилась хрипотца.

— Верно. Но магам, зачастую, хорошо жилось и на старых землях. Магов-одиночек, добравшихся до Туманного Альбиона, либо ассимилировали среди местных жителей, либо убивали. А неодарённые попросту не могли отыскать это место.

— Так это что же выходит? — я присвистнул, чувствуя, как в голове складывается картина. — Османы не просто так выжигали мэллорновую рощицу?

— Конечно, — Эсрай усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что мне стало не по себе. — Они пытались деактивировать систему защиты, пока она не набрала большую силу.

— Так, а будет ли толк от одного мэллорна?

Она улыбнулась — тепло, почти по-домашнему, и в её глазах заплясали искорки.

— Конкретно для Дюльбера — будет. Даже если будет пылать весь полуостров. Выросший полноценный мэллорн защитит дворец и территории вокруг него, уж в этом можешь не сомневаться. Правда, придётся регулярно подпитывать его собственной жизненной силой. Но это не страшно, — пожала богиня плечами. — В полнолуния и буду подкармливать.

Мне нравилось, как Эсрай размышляет о будущем. Но торопить её с решением о наших дальнейших взаимоотношениях я не спешил. Пусть всё идёт своим чередом.

— А так, если подумать… — она обернулась у меня в объятиях, вновь оказавшись со мной нос к носу. — Спасибо, Юр. Сюрприз удался.

— Осталось только чуть подправить береговую линию и добыть росток мэллорна, — усмехнулся я.

— Когда отправимся на Туманный Альбион грабить моих сородичей? — Эсрай хитро прищурилась, и в её глазах загорелся озорной огонь.

Кабинет княгини утопал в мягком, приглушённом свете магических светильников, отбрасывающих на стены причудливые тени. Тяжёлые портьеры были задвинуты, отгораживая комнату от ночной прохлады, и лишь узкая полоска лунного света пробивалась сквозь щель, серебряной нитью ложась на дубовый паркет. В воздухе пахло старым пергаментом, сушёными травами и едва уловимым ароматом лаванды, Эльза настояла на том, чтобы в кабинете бабушки поставили вазу с этими цветами, утверждая, что они успокаивают нервы и помогают сосредоточиться.

Елизавета Ольгердовна задержалась в своём кабинете. Она писала от руки десяток писем, готовя те к отправке знакомым оборотням в Европе.

Все же разменянная сотня лет имела некие преимущества, в том числе и обширные знакомства. И если уж ситуация с намеренным сведением с ума оборотней, находящихся близко к власти, подтвердилась в трёх странах, то нужно было предупредить и роды, с которыми она имела тесное общение в прошлом. А несмотря ни на что, таковых на данный момент оставалось порядка десятка.

Почему письма, а не телефонные звонки? Потому что главы некоторых родов давным-давно отошли от дел и жили отшельниками. И вряд ли на уж очень пожилых оборотней тратили бы катализатор, те уже не имели политического веса во власти. А связь с миром по телефону не поддерживали, предпочитая старые добрые письма. Вытащить их из собственных берлог можно было только подобным образом, поэтому пришлось писать каждому достаточно обстоятельное послание. Не просто спрашивая в лоб: «Есть ли у вас проблемы?», а постепенно подводя к этому вопросу, с просьбой проверить состояние адекватности наследников.