Видно же, кто здесь собрался. Не по всем. Но в целом — очевидно. Нельзя не замечать татуировки на пальцах. Совсем не те рисунки, которые набивают в тату-салонах. И еще некоторые повадки, выражения, что проскальзывают.

Чего только стоит тот тип с золотыми зубами. На первый взгляд — обычная внешность. А потом, когда он вдруг растянул губы в улыбке…

Его спутница, судя по затравленному выражению лица, тоже не была в восторге от его экзотических зубов. Он представил ее нам как свою жену, но я не могла не заметить, что на этих словах девушка вздрогнула.

Нет, многие тут были с женами. Причем те женщины выглядели так, будто всем довольны.

Однако чем больше проходит времени, тем хуже мне становится здесь. И проблема совсем не в морской болезни.

— Опять мозги ебешь, — раздраженно выдает мне Айдаров.

Молча смотрю на него.

— Думаешь, твой папаша не бандит? — оскаливается он.

— Конечно, нет, — говорю. — Даже если что-то и есть, то не настолько как эти тут. По сравнению с ними он честный.

— Ну да, — кивает с издевкой, ухмыляется. — Еще бы. Честный.

— Такому как ты этого не понять, — бросаю на эмоциях.

Он качает головой.

— Ебануться.

— Ты можешь нормально говорить? Хоть раз без своих грязных выражений обойтись?

— А ты можешь заткнуться? — рявкает.

Отшатываюсь от него. Нервно обнимаю себя руками.

Айдаров мрачнеет еще сильнее. А потом резко разворачивается и выходит из каюты, хлопнув дверью.

Ночью он так и не возвращается. Выдохнуть у меня не получается. С ним тяжело, но без него мне здесь тоже как-то… неуютно.

Утром просыпаюсь от стука.

Поднимаюсь. Заторможенно осознаю, что так и отключилась в одежде.

Стук продолжается. От него голова начинает гудеть.

Почему Айдаров просто не зайдет?

Наверное, дверь закрыта. Да, кажется, вчера защелкнула замок. Точно, так и сделала.

Иду открывать. Однако на пороге не мой муж, а Медведь.

— Где Самир? — хмуро спрашивает он.

— Не знаю, — прочищаю горло.

— А ночью он здесь был? — следует новый вопрос.

— Нет, — говорю тихо. — Что случилось?

— Арсена убили.

Невольно шагаю назад.

А Медведь оглядывается по сторонам, и немного помедлив, заходит в каюту, прикрывает за собой дверь. На меня не смотрит, накрывает ладонью затылок, беззвучно материться, продолжая осматриваться.

— Где его вещи? — спрашивает вдруг.

Растерянно киваю на чемодан.

Медведь сразу шагает туда. Открывает, начинает осматривать содержимое.

— Он брал что-нибудь отсюда? — бросает, так и продолжая изучать. — Ты не видела?

— Нет, ничего не брал.

Айдаров вылетел из каюту в раздражении. Чемодан он при мне точно не открывал.

Но что именно пытается найти Медведь? Или уже… не находит?

— Сюда нельзя брать оружие, — выдаю нервно.

Помню их вчерашний разговор в самолете. Они как раз эту тему обсуждали. Да и перед тем, как пройти на яхту всех осматривали.

Стандартные меры безопасности.

— Огнестрел нельзя, — холодно выдает Медведь.

Захлопывает чемодан.

— Блядь…

Обнимаю себя руками, рефлекторно стараясь унять охватившую меня нервную дрожь.

Реакция Медведя подтверждает: что-то не так.

Он считает, Айдаров убил этого Арсена?

Вчера Самир был не в духе. Злился. Сама понимаю, что выглядит все это не очень. И даже если он того типа пальцем не тронул, все видели их стычку. Все помнят слова моего супруга.

Тебе не выйти отсюда живым.

Будто громом отбивается в голове.

— А чего он свалил? — резко разворачивается ко мне Медведь. — Еще и на всю ночь? Что, даже никак это не объяснил? Просто съебал?

Ну… вряд ли это было связано с Арсеном.

— Что такое? — раздражается Медведь. — Чего молчишь?

Гулкий хлопок двери заставляет нас обоих повернуться ко входу.

Айдаров.

Мазнув коротким взглядом по мне, он переключает внимание на своего приятеля.

— Ты какого хера здесь делаешь?

— Тебя ищу, — цедит Медведь. — Как все. Ты где, блядь, проторчал все это время? Охранники Грановского тут каждый угол обшарили.

— Был там, где надо, — хмуро бросает Айдаров. — А вот тебя здесь быть точно не должно.

— Что…

— Нехер рядом с моей женой вертеться.

Он… ревнует?

Вид у Айдарова сейчас именно такой. Челюсти сжаты. Взгляд раздраженный. И сам он до жути взвинченный. Ощущение от него исходит, будто от оголенного электрического провода.

Медведь кривится.

— Ты совсем ебанулся? — рявкает. — Нет, ну пиздец… чтобы я… да глядя на то, как ты после женитьбы мозгами двинулся, вообще уже никакую девку не захочешь.

— За базаром следи.

— Ты тему не переводи, — отрезает Медведь. — Где был?

— Где надо, — ледяным тоном выдает Айдаров. — Сказал же.

— Ну для генерала советую придумать версию получше, — хмыкает его приятель. — Вряд ли ему такой ответ прокатит.

— Для какого еще генерала? — хмурится.

— А это ты у Грановского спроси. Откуда у него здесь сперва этот блядский Арсен взялся. Теперь еще и какой-то ебучий генерал нарисовался. За это расследование взялся.

Айдаров молчит. Даже бровью не ведет.

— Арсена убили, — цедит Медведь. — Ну думаю, ты и так в курсе.

Ноль реакции в ответ.

— Подстава это, Самир. Его по ходу сюда и пригнали с одной целью. Тебя на эмоции вывести.

— И что? — мрачно бросает Айдаров. — По-твоему, я повелся?

— А это ты мне скажи.

Молчание такое, что кажется, даже мое сердце замирает, переставая биться. Кровь холодеет в жилах.

— Мы оба знаем, чего нет в твоем чемодане, — добавляет Медведь.

И дальше они опять смотрят друг на друга без слов.

— Ты же понимаешь, какой это пиздец, — Медведь опять не выдерживает первым. — Арсену здесь бы руки никто не подал. Но правила есть правила. Порядок никому нельзя нарушать. Грохнуть его значит…

— Я его не убивал.

— А ночью ты где был?

— Курил.

От него совсем сигаретами не пахнет. Даже я ничего не чувствую. А от Медведя это тоже ускользнуть бы не могло.

К тому же, вчера…

— Ты смотри, — цедит он, подтверждая мою догадку. — Перед генералом так не спались. Забыл, как вчера пачку сигарет вышвырнул из тачки? Когда твоя… хм, жена кривой взгляд на это курево бросила.

Прорычав это, Медведь выходит из каюты, захлопнув дверь.

Мы остаемся наедине.

Айдаров смотрит на меня, начинает расстегивать пиджак. И я забываю все, что собиралась сказать, когда он отбрасывает верх костюма в сторону.

Айдаров прикладывает палец к губам. Так и не сводя с меня глаз. Взглядом показывает, что надо молчать.

А я и так вряд ли смогу проронить хоть одно слово, потрясенно наблюдаю за ним, не в силах не то, чтобы шелохнуться, а и хоть какой-то звук издать.

Просто застываю на месте. В ужасе смотрю на его залитую кровью рубашку, которую он теперь расстегивает, сворачивает в комок, сжимая. Помедлив и немного осмотревшись, направляется к тумбе возле кровати, засовывает перепачканную одежду в один из ящиков.

— Разве не нужно ее… — все же разлепляю губы.

Он тут же снова смотрит на меня, отрицательно качает головой, показывая, что лучше молчать.

Айдаров думает, нас могут подслушивать?

Он прав. Кто знает, что вообще может твориться на этой яхте?

Однако его рубашка… это ведь улика. Прямая. Могут найти и тогда…

— Я не трогал Арсена, — говорит Айдаров.

— Думаю, это не важно, — роняю, еле двигая губами.

Мы на яхте, до отказа забитой бандитами самых разных мастей. Не знаю, что именно случилось с Арсеном, кто его убил. Сейчас надо думать о другом.

Как отсюда выбраться?

— Хочу, чтобы ты знала, — произносит он.

Рассеянно киваю. И потом веду головой в сторону душа.

Ему было бы неплохо освежиться. Перед допросом.

Рубашка была насквозь пропитана кровью. На теле тоже остались следы. Да тут лучше бы вообще всю одежду сменить.