В составлении комментариев, кроме Гранлюнда, принимала участие большая группа шведских ученых, среди них географы Иоганн Нордстрём и Годфрид Карлссон, доктор философских наук искусствовед Ригвальд Стрёмбом и многие другие. Редактором и издателем этого тома оставался Коллийн.
Члены Общества св. Михаила внесли большой вклад в изучение и публикацию трудов Олауса Магнуса. Кроме перевода на шведский язык «Истории северных народов», ими были изданы итальянский и немецкий комментарии к «Морской карте», впервые напечатанные Олаусом Магнусом в 1539 г., и факсимиле самой карты — копия единственного сохранившегося экземпляра. Кроме того, они опубликовали по новым материалам ряд исследований, посвященных шведскому ученому и его трудам. О польском периоде жизни Олауса Магнуса говорится в статье Карлссона.[18] На основе «Истории северных народов» и комментариев к карте Нордстрём написал монографию о северных островах. Ему же принадлежат статьи о начале работы Олауса Магнуса над «Историей северных народов» и о влиянии этой книги на испанскую научную литературу XVI в., а также публикация писем Олауса Магнуса, находящихся в Ватиканской библиотеке.[19]
Составитель комментариев к «Истории северных народов» Гранлюнд также опубликовал ряд работ об Олаусе Магнусе и его трудах, в частности большую статью о «Морской карте» 1539 г., в которой, основываясь на новых источниках, дает подробное толкование сюжетов иллюстраций с этой карты.[20]
В странах Западной Европы имя Олауса Магнуса также привлекало внимание ученых, главным образом в связи с открытием в архивах и библиотеках связанных с ним материалов. Немецкий исследователь И. Кольберг опубликовал письма Олауса Магнуса к польскому ученому Яну Дантышеку. В 1914 г. он издал биографию Олауса Магнуса и его брата Иоанна Магнуса.[21] Но главная заслуга в публикации писем Олауса Магнуса принадлежит Годфриду Бушбеллу, который собрал и издал почти все сохранившиеся письма шведского ученого.[22]
Несколько работ посвятили Олаусу Магнусу и французские ученые. Одной из ранних биографий Олауса Магнуса явилась статья Жана Мартина, построенная главным образом на переписке братьев с видными деятелями католической церкви и на их трудах по истории Швеции.[23] Представляя Иоанна и Олауса Магнуса как защитников католицизма в Швеции и как мучеников за веру и почти не касаясь их научной деятельности, автор изобразил в своих трудах шведского короля Густава Вазу, сыгравшего в освобождении Швеции от датского ига далеко не последнюю роль, как гонителя всего прогрессивного в этом государстве. В том же плане написана книга Э. Бенака, основанная на переводе на французский язык отдельных глав из «Истории северных народов».[24]
Особенной популярностью в европейских странах пользуется «Морская карта» 1539 г. К ее исследованию обращались и обращаются до настоящего времени. В 1938 г. в связи с 400-летним юбилеем карты вышла в свет работа Г. Рихтера.[25] Десять лет спустя в монографии английского исследователя Е. Лайнема[26] был дан подробный сравнительный анализ «Морской карты» 1539 г. и ее копии 1574 г., опубликованной в известном «Атласе» Лафрери. Подробно были рассмотрены возможные источники карты и книги в статьях Г. Берга, Р. Езефсона, X. Лиделла, Е. Абрагамсона, А. Квеннерштедта и др.[27]
Медведь с дубинкой. Иллюстрация из «Истории северных народов»
Однако обобщающие монографии, посвященные Олаусу Магнусу и его трудам, появились в 40-е годы нашего столетия. Они основывались на перечисленных выше публикациях источников и на вновь открытых материалах. Разносторонняя характеристика Олауса Магнуса на основании новых данных находится в сочинениях Я. Грапе, который внес большой вклад в изучение жизни и трудов шведского ученого. В своей первой монографии, напечатанной в 1942 г., Грапе дает подробный лингвистический и исторический анализ трудов Олауса Магнуса. В этой же книге он сообщает ряд новых биографических сведений.[28] Спустя семь лет вышла в свет вторая монография Грапе, посвященная характеристике важнейших античных и средневековых источников «Истории северных народов», их роли в западноевропейской науке того времени и влиянию на Олауса Магнуса.[29] Изданная в 1961 г. следующая монография Грапе относится к итальянскому периоду жизни Олауса Магнуса, когда печатались его историко-географические труды о северных странах. Важнейшее место в ней уделяется связи творчества шведского ученого с культурным наследием Скандинавских стран и влиянию на него итальянской культуры в целом и гуманистических идей итальянского Возрождения в частности.[30]
К трудам Олауса Магнуса продолжают обращаться и исследователи разных специальностей, выявляя источи книги, карты и иллюстраций. В 1957 г. известный шведский вед Свен Альмквист[31] обнаружил, что основой одной из иллюстраций как книги, так и карты на довольно распространенный в средние века сюжет «медведь с дубинкой» является типографская марка немецкой издательской фирмы XVI в. Матиаса Аппиариуса.
В 1963 г. шведский биолог Кнут Хагберг по переводу «Истории северных народов» и комментариям Гранлюнда сделал популярную обработку ряда глав этого сочинения, рассчитанную на широкие круги читателей. В предисловии к этому изданию Хагберг называет Олауса Магнуса предтечей Карла Линнея и проводит параллель между их трудами.[32]
Последним по времени выхода в свет является воспроизведение издания «Истории северных народов» на шведском языке, выпущенное Институтом этнографических исследований при Северном музее и Стокгольмском университете в 1976 г. Это репринт книги издания 1909–1951 гг., в несколько уменьшенном формате.[33]
Однако во всей огромной литературе об Олаусе Магнусе вопрос о Московском государстве и его связях со странами европейского Севера в трудах шведского ученого остается неизученным. Ряд шведских историков упоминает «московитов» как соседей Швеции. Хильдебранд говорил, что русские купцы посещали ярмарки в ряде населенных пунктов Скандинавии.[34] В книге Алениуса сообщается, какие главы «Истории северных народов» посвящены Московии, но и в ней нет источниковедческого анализа известий, касающихся России.[35] Проблема изучения связей северных народов с Московским Великим княжеством частично затронута в сочинениях Грапе и Гранлюнда. Но их исследования очень неполны.[36] В комментариях к главам, посвященным Московии, Гранлюнд допустил ряд неточностей,[37] поскольку, говоря о «русской части» «Истории северных народов», он почти не пользовался русскими источниками, содержащими сведения о тех же проблемах, которые изложены у Олауса Магнуса. Примером может служить комментарий Гранлюнда к описанию посольских обычаев при дворе великого князя Московского. В нем сообщается, что рассказ Олауса Магнуса основан на описании посольского обряда в книге Герберштейна «Записки о московитских делах». На самом же деле у Олауса Магнуса в этом случае взят совершенно иной источник.[38]
В русской и советской историографии имя Олауса Магнуса также достаточно известно. Впервые о его трудах в России узнали в XVII в., когда «История северных народов» начала появляться в частных библиотеках. Она имелась в собраниях боярина Артамона Матвеева и соратника Петра I Феофилакта Лопатинского.[39] В XVIII в. «История северных народов» переводилась на русский язык по специальному заказу В. Н. Татищева, который неоднократно на нее ссылается в «Истории Российской» и в «Примечаниях на книгу, учиненную господином Стралембергом».[40] Работа над ее переводом была поручена переводчику Академии наук К. Кондратовичу.[41] Примерно в это время он перевел на русский или, возможно также для Татищева, книгу Иоанна Магнуса История Готии и Швеции».[42]
