В «Истории северных народов» рассказывается не только о походах регулярных войск враждующих сторон. Много внимания Олаус Магнус уделяет порубежным делам шведов и «московитов» — новгородцев и карел. Он описывает способы защиты местного населения от набегов и его походы на обидчиков. В столкновениях главными участниками были жители карельских земель Новгородской республики, непосредственно страдавшие от шведских и местных (русских) разбойников.[339]
История русско-шведских отношений содержит много примеров порубежных дел как в XV в., так и в более позднее время. Часто эти стычки происходили из-за неточного определения границы между государствами.[340] Рассказывая о набегах грабителей, Олаус Магнус имел в виду эту нечеткость, но считал, что из-за таких пустячных причин никто из северных правителей друг на друга не нападал.[341]
Нападение разбойников. Иллюстрация из «Истории северных народов»
О порубежных делах между Русским государством и Швецией сообщают многие документы того времени. Письмо Ивана III к датскому королю также касается этого вопроса. В нем сообщается, что для выяснения пограничных столкновений оба государя должны были посылать к границам своих владений представителей для урегулирования спорных вопросов.[342]
Подготовка к разбойничьим походам на жителей соседних районов, не только другой страны, но и собственных, обычно происходила втайне.[343] Узнав о готовящемся набеге, население, видимо карелы и саами (лопари), покидало жилища: «Когда шведы и готы, раздраженные тяжкими оскорблениями, были вынуждены зимой подняться на битву с немцами, датчанами или московитами, сначала они всеми способами старались испытать силу враждебного войска, как в конном, так и в пешем бою».[344] Видя приближение страшной силы, местное население убегало в лесные и горные укрытия, забрав с собой все продукты и все возможное имущество, чтобы наступающему врагу досталась минимальная добыча.
В подобных набегах на Карелию принимали участие не только шведы, но и сами «московиты», видимо новгородские ушкуйники, которые в конце XV в. еще совершали походы в эти районы и доходили до Ботнического залива.[345] Описывая эти экспедиции, Олаус Магнус приводит совершенно оригинальный рассказ о строительстве судов (ладей) для походов «московитов». Непосредственно перед началом задуманного предприятия ушкуйники уже на месте строили себе довольно вместительные ладьи, поскольку их путь часто пролегал по рекам и озерам Карелии и Финляндии. Олаус Магнус сообщает, что они «строят…. нечто вроде длинных и легких ладей,[346] сделанных из выдолбленных сосновых стволов, которые в состоянии вместить от 20 до 25 человек».[347] В постройке принимала участие вся собравшаяся группа. Она же занималась и изготовлением военного снаряжения, причем каждый отлично знал свои обязанности. Одни работали в ямах под землей, «чтобы спастись от дыма», и варили смолу, другие гнули луки, третьи изготовляли стрелы и дротики.[348] Суда ушкуйников Олаус Магнус называл strudzar, т. е. струги. Гранлюнд полагает, что это была разновидность ботов, встречающаяся у всех народов Севера. Видимо, их можно идентифицировать с ушкуями.[349]
Оригинальный текст Олауса Магнуса, не имеющий аналогий в трудах его предшественников и современников, позволяет предположить, что при его составлении автор использовал устные рассказы шведских, финских и немецких купцов, а также жителей северо-запада Финляндии, с которыми он встречался во время путешествия по Скандинавии в 1518–1519 гг. Некоторые сведения могли быть им получены от московских купцов (russi albi), которых он видел на ярмарке в Торнео. На использование устных рассказов очевидцев указывает и подробное описание тактики ушкуйников на суше и на воде, их снаряжения и способов борьбы с ними, применяемые местным населением.[350]
О торговле русских купцов и предметах вывоза из северных стран
В «Истории северных народов» Олаус Магнус описывает и мирные занятия местного населения. Он говорит о торговле и особенно стремится подчеркнуть добрососедские отношения аборигенов и приезжих. Русские купцы и промышленники, находясь в этих краях, не совершали нападений на местное население: «Они ограничиваются произведениями природы и не захватывают другое имущество без ведома владельца или против его воли», — пишет Олаус Магнус.[351]
Жителями Крайнего Севера Олаус Магнус называет лапландцев (саами), ботнийцев (видимо, народы, населяющие побережье Ботнического залива), финнов и карел. Основным видом связи между ними он считает меновую торговлю. «Эти люди, а именно те, которые населяют пустыни Аквилона, для пропитания занимались охотой и рыбной ловлей и вели меновую торговлю с московитами».[352] Олаус Магнус сообщает, что местное население в. основном не знает денег. «Также они имеют определенные места на равнине или на замерзшем водоеме, где каждый год совершаются сделки и происходит нечто вроде ярмарки. Там обыкновенно предлагают товары, каждый из которых в отдельности либо выполнен у себя как изделие собственного искусства, либо добыт другим путем».[353]
«Московиты» с ладьей на плечах. Иллюстрация из «Истории северных народов»
Но не всегда торговля велась без денег. В ряде случаев местное население соглашалось получить их за предлагаемые товары. Иногда из-за этого на ярмарках происходили столкновения, причину которых Олаус Магнус видел в том, «что коварные купцы часто пользовались наивностью и доверчивостью населения, чтобы на их рынках контрабандой предлагать деньги, которые потом оказывались фальшивыми, особенно лукавые московиты, которые, как я сам видел в 1519 г., во время летнего солнцестояния часто имели обыкновение прибывать сюда, причем изредка они переносили свои ладьи на плечах через полосу земли, отделяющую водные потоки один от другого».[354]
Русские купцы. Иллюстрация из «Истории северных народов»
Иногда расстояние до мест расположения этих ярмарок было довольно значительным и русским купцам, как говорит Олаус Магнус, для того, чтобы продать свои товары или обменять их на пушнину, приходилось преодолевать довольно значительное расстояние — в 300 или 400 французских миль.[355] По сообщению Гранлюнда, одна французская миля содержит в себе 2.22 км. Таким образом, русские купцы для достижения торгового пункта часто преодолевали расстояние в 660 или 880 км.[356] Русские достигали шведского города Торнео, расположенного по координатам Олауса Магнуса на 82° с. ш. и 42° в. д. (На самом же деле этот город имеет координаты 65° с. ш. и 23° в. д., т. е. находится не на Крайнем Севере). Сюда зимой на ярмарку собирались все народы Севера, и в том числе «биармийцы» и «белые руссы».[357] «Московиты» же являлись туда целыми ватагами, «неся свои ладьи на плечах, чтобы при первой же возможности спустить их на воду».[358]
Охота на соболей. Иллюстрация из «Истории северных народов»
Олаусу Магнусу известно, что в конце XV — начале XVI в. Лапландия, Карелия и Финляндия снабжали пушниной все европейские государства. Дорогостоящие меха были также главным предметом вывоза из России. «Их (северных народов, — Е.С.) товарами, — сообщает шведский ученый, — были очень дорогие шкурки и меха всех сортов, которые у них были в высокой цене, такие как соболя, куницы и другие, называемые по-итальянски dossi (белки, — Е.С.)».[359] Особенно ценными в Европе считались меха выдр и бобров. Олаус Магнус сообщает следующее: «Их мех (выдр, — Е.С.) вывозится, подобно шкуркам бобров и многих других зверей, в огромном количестве к московитам, а оттуда к татарам; потому что в этих холодных странах их покупают с большой охотой, чаще путем обмена, чем за деньги, чтобы они служили людям защитой от холода».[360]
