Но важнейшими трудами, действительно положенными в основу «Истории северных народов», явились сочинения средневековых писателей-историков: Альберта Кранца, Вицентия из Бове, Дамиана Гоэса, Иоанна Магнуса, Себастьяна Мюнстера, Матвея Меховского, Павла Орозия, Павла Иовия, Саксона Грамматика, возможно, также Снорри Стурлуссона и др. На работы последнего у Олауса Магнуса ссылок нет, как нет ссылок на использованную им анонимную «Шведскую рифмованную хронику», но оба эти источника содержат материал, находящий аналогии в ряде глав «Истории северных народов». В них говорится о поездках скандинавов в Биармию, о быте и нравах древних жителей Севера, о древних северных королях и героях, о рунических жезлах и скальдической поэзии и т. д.[282]
Кроме нарративных источников и документов, Олаус Магнус для «Истории северных народов» использовал ряд юридических сводов, в частности «Corpus juris civilis», «Friderici constitutio», «Jus canonicum» и ряд трактатов по северному праву.[283] Дали ему некоторый материал и письма польских и шведских духовных и светских магнатов. В шведской историографии также есть указания, что, уезжая из Швеции, Иоанн Магнус захватил с собой некоторые документы Упсальского, а возможно, и Стокгольмского городских архивов.[284] Все эти материалы были использованы как в «Истории северных народов», так и в трудах Иоанна Магнуса.
Известия о Русском государстве конца XV — начала XVI в.
В «Истории северных народов» Олаус Магнус не отошел от тех принципов, которых он придерживался при составлении «Морской карты» и особенно комментариев к ней. В книге он дает географическое описание изображенных на карте государств и подробно рассказывает о жизни и быте малоизвестных и неизвестных в Западной Европе народов Севера. Счатая, что их история достаточно подробно изложена Иоанном Магнусом, Олаус Магнус не придерживался в книге хронологической последовательности, не дал он и описаний по странам. В «Истории северных народов» также нет глав, посвященных собственно Московскому государству, но в связи с тем что Московия была постоянным и опасным соперником Швеции на Востоке, особенно в Карелии и Финляндии, русско-шведским отношениям автор уделяет довольно много внимания.
Сведения о России конца XV — начала XVI в. содержатся почти в каждой книге «Истории северных народов». Центральными в них являются события русско-шведской войны,[285] дипломатические связи европейских правителей с московским великим князем,[286] отношения между народами, населяющими пограничные территории Московского государства и Швеции.[287] В ряде глав Олаус Магнус касается вопросов, связанных с организацией торговли на Севере,[288] сообщает о предметах вывоза и ввоза,[289] о взаимоотношениях между русскими купцами и местным населением,[290] о торговых путях в Западную Европу и на север — в Лапландию, Карелию и Финляндию.[291] Много внимания он уделяет различным формам торговли, в частности меновой.[292]
Отличие «Истории северных народов» от сочинений того времени о Русском государстве заключается в том, что она не базируется целиком на рассказе русского посла, подобно «Книге о московитском посольстве» Павла Иовия, ни на описании собственных путешествий в Россию, подобно «Запискам о московитских делах» Сигизмунда Герберштейна. При написании «Истории северных народов» Олаус Магнус использовал комплекс разнообразных источников. В работе над главами о Московии и «московитах» он обращался к письменным нарративным и документальным источникам, а также к устным рассказам очевидцев.
Сложность композиции «Истории северных народов», тот факт, что ряд документов, использованных автором, вообще не сохранился, отсутствие в некоторых случаях ссылок на заимствование текстов, своеобразная манера изложения (отсутствие хронологической последовательности, нечеткость плана книги и т. д.) во многом затрудняют источниковедческий и исторический анализ этого памятника. Тем не менее ряд источников русской части «Истории северных народов» поддается определению. В отдельных главах книги Олаус Магнус говорит, что он использовал «летописи (анналы) финнов, шведов и московитов». Что понимал сам автор под русскими и финскими летописями, неясно, поскольку прямых заимствований из русских летописей у него нет. Видимо, шведскими летописями Олаус Магнус считает «Шведскую рифмованную хронику», и скорее всего ее вторую редакцию, доведенную до 1497 года, года заключения перемирия между Швецией и Россией.[293] Древняя история скандинавских народов и их соседей написана им по книге Саксона Грамматика.[294] Видимо, Олаус Магнус использовал в некоторых главах и материалы из трудов Снорри Стурлуссона, хотя прямых ссылок на них в книге нет.
Отдельные эпизоды Олаус Магнус целиком переписал из сочинений своих предшественников. Примером может служить описание посольских обычаев у татар, составленное по книгам Плано Карпини и Рубрука, впервые напечатанным в «Историческом зеркале» Винцентия из Бове (1473 г).[295] Формулировка титула великого князя Московского взята Олаусом Матнусом из книги Иовия.[296] Но таких заимствований в «Истории северных народов» немного. В основном Олаус Магнус почти не прибегает к цитированию источника, а излагает события своими словами.
Олаус Магнус не ограничивается использованием только нарративных источников. В ряде глав у него приводятся выдержки из документов. Описания эпизодов русско-шведской войны составлены им по дипломатической переписке, в частности по письму великого князя Московского Ивана III к датскому королю Иоганну.[297]
Особенно часто Олаус Магнус обращался к устным сведениям. Он записывал рассказы купцов и дипломатов, вел дневники, составлял памятные рисунки. На них в большей части и основаны главы о торговле русских купцов с народами Крайнего Севера, о чем он неоднократно упоминает в «Истории северных народов».[298]
Необходимым дополнением при изучении перечисленных эпизодов являются итальянский и немецкий комментарии к карте, а также в большой степени «История Готии и Швеции» Иоанна Магнуса, объясняющая ряд эпизодов, описанных в «Истории северных народов».[299]
О положении Московского государства и о титуле великого князя московского
В конце XV — начале XVI в. западноевропейские ученые имели весьма смутное представление о лежащем на востоке Русском государстве, чаще именуемом в Европе того времени Московией, а иногда Белой Русью. Сведения о нем поступали на Запад от купцов, дипломатов и военачальников, посещавших эту страну, а также от послов великого князя Московского.[300] Олаусу Магнусу Московия была почти не известна, но о некоторых событиях, происходивших в Русском государстве того времени, у него имелись сведения, которые он счел необходимым изложить в «Истории северных народов». Он сообщил, что на Севере существуют государства, площадь которых больше, чем Италия, Франция и Испания, вместе взятые, и одно из них — Московия. В северных регионах господствуют «более пяти различных языков... такие, как северный, т. е. язык лапландцев, или ботнийцев, московитский, русский (рутенский), финский (финингский), шведский, готский и немецкий». Они настолько отличаются друг от друга, что жители сопредельных областей совсем не понимают друг друга и в своих делах вынуждены прибегать к объяснению знаками.[301]
Все северные государства велики и могущественны, но Московия все же отличается от них протяженностью своей территории. Олаус Магнус пишет следующее: «Могущественная страна — владения великого князя Московского — занимает большую площадь, и было бы хорошо, если бы он (князь, — Е.С.) довольствовался этим, но день ото дня он стремится расширить владения и увеличить их».[302] От числа подвластных княжеств зависели в средние века величина и пышность великокняжеского титула.[303] В «Истории северных народов» Олаус Магнус сообщает, что заимствовал этот титул из письма русского посла «некоего Дмитрия». Автор не указывает ни его фамилии, ни страны, в которую он был отправлен. На самом деле он имел в виду посла к римскому папе Клименту VII Дмитрия Герасимова.[304] Не называет Олаус Магнус и сочинение, по которому он цитирует титул великого князя Московского Василия III. Это была «Книга о московитском посольстве», написанная Иовием по рассказам Дмитрия Герасимова.[305]
