— Нет, какие шутки? Мне нужен глава фонда.

— Глава школьного фонда? — оторвался от семифреддо Чердынцев и уставился на меня.

— Ага, так точно. Работа — просто огонь.

— Ты чего, Серёга, с луны упал? — покачал головой Чердынцев. — У меня уже есть работа и даже не одна.

Он отложил ложечку и откинулся на спинку стула.

— Ну что это за работа? А я вам предлагаю реальное дело. Полезное. Важное, ёлки-палки. Официальная высокооплачиваемая должность. Это раз. К тому же, мы создадим не просто фонд, это будет боевой кулак. Легальная спецслужба. Это два. У вас будет столько возможностей внедряться во всякие штуки. Садыку плюс от этого. Но, главное, мы сможем свою игру вести.

— Какую ещё игру? — нахмурился он.

— Беспроигрышную. Будем раскручивать разных неправедных упырей и изымать награбленное непосильным трудом не в пользу Садыка, а в пользу тех, кто реально нуждается!

— Детские мечты, — махнул рукой Чердынцев.

— А вы подумайте, не отказывайтесь сразу. Получите доступ во все госучреждения, зарплату вам положим высокую. Она в процентах исчисляется от пожертвований, представляете? Создадим собственную службу безопасности с экономической разведкой. Всех гадов к ногтю прижмём. У вас будет море компромата. Бюджеты. Уровень! И, что немаловажно, никто вас не будет задалбывать приказами.

— Кроме тебя? — усмехнулся он.

— Ой, да ладно вам. Я говорю, вы только задумайтесь, какие открываются перспективы, сколько дел добрых можно сделать? Это работа, мне кажется, может считаться подлинным жизненным путём. Длиною в целую жизнь. Легальный шпионский центр со своим силовым блоком. Каково? И никто не будет знать, что у нас там такое. А? Хороша мысля?

Он не ответил. Уставился на меня и задумался.

— Ладно, Александр Николаевич. Ешьте фисташковое семифреддо и думайте. А я поехал собираться. Мне завтра в Москву опять лететь. Не забыть ещё Сергееву позвонить, сказать, что кончилась его ссылка.

— Паука ты ликвидировал? — неожиданно спросил Чердынцев.

— Он от старости умер и от злости, — ответил я. — Со злыми людьми всегда что-то происходит.

— Будет большой шухер, — кивнул он. — Очень большой.

— Давид вроде спокойно отреагировал. К тому же, нам-то что? Это охранники там перегрызлись.

— Приедут люди и будут разбираться, поверь. Ничего хорошего не будет. Впрочем, Новый год мы, наверное ещё встретим спокойно.

Мама, как ни странно, отпустила меня с лёгкой душой.

— Езжай, — сказала она. — Чего дома сидеть? Раз приглашают на мероприятия фирмы, отказываться нельзя. Главное, чтобы ты там не рот до ушей, а присматривался на будущее, место приличное подыскивал, а не конверты возить.

— Да мне уже намекнули что с нового года предложат какую-то менеджерскую должность. Но это не точно пока.

— Молодец, Серёжа. Правильно. Нужно иметь хватку в жизни. Иначе, просидишь с обиженным видом, а жизнь мимо пройдёт.

В общем, к моей поездке мама отнеслась с энтузиазмом. Сказала, что сходит к Юле, а потом будет отсыпаться.

Поэтому тридцать первого декабря я сел на утренний самолёт и улетел в Москву. В аэропорту меня ждала машина. Водитель сказал, что везёт меня в гостиницу. А Ширяй говорил, что надо ехать прямо к нему.

Нет, в гостиницу и никаких гвоздей. Водитель стоял на своём. Других инструкций у него не имелось, поэтому он повёз меня в «Шератон» на Белорусской. На часах было девять утра. Не раннее утро, конечно, но и… Колебаться я не стал и набрал номер Ширяя. Гудки полетели, понеслись, но все сгинули в пустоте эфира. Ширяй не ответил.

Тогда я позвонил Давиду. Давид был в Москве, но летели мы не вместе. Он ответил практически сразу, но был вздёрнут, говорил отрывисто, быстро. Что хотел? Сиди и жди. Если понадобишься, тебе позвонят. Зашибись. Вернуться до Нового года домой, в любом случае, было уже невозможно. Поэтому ничего не оставалось, как просто ждать.

Я зашёл в номер и бросил рюкзак. Хорошо, что поселили прямо утром, хотя, это было неважно. Торчать в комнате я не собирался. Телефоны были при мне, поэтому я вышел из отеля и зашагал по Тверской. А я иду шагаю по Москве…

В кармане завибрировал телефон.

— Ты прилетел?

Звонила Ангелина.

— Да, спасибо за приглашение.

— Ты разместился, всё нормально?

— Разместился. А где дедушка? Он сказал, чтобы я с самого утра прямо к нему мчался, но дозвониться не могу.

— Ну… да… — сказала она. — Такое дело… Дедушка… В общем, в больнице он.

— В больнице? А что случилось? Что-то серьёзное? Он надолго?

— Может быть… — вздохнула она. — Может быть, даже навсегда…

ОТ АВТОРА:

🔥🔥🔥СКИДКИ ДО 50% Бывалый офицер гибнет и попадает в СССР 80х. Теперь он советский пограничник. Армия, боевое братство, козни иностранных разведок

Читать здесь: https://author.today/work/393429

Позавчера я видел Ширяя в прекрасном состоянии, цветущего, свежего и бодрого. С бронзовым загаром и в очень неплохой спортивной форме. Он наслаждался яствами, уплетал фуа-гра с французской булкой, был весел и полон сил.

Эта картинка немного не укладывалась в голове и не сочеталась с тем, что только что сказала Ангелина. И, хотя она, конечно, была злой и эгоистичной девочкой, вряд ли бы даже она заявила о единственном человеке, которого уважала, что он может не выйти из больницы без причины.

— Что случилось? — спросил я.

— Да блин… Вчера утром давление подскочило. У него бывало и раньше, но тут… Короче, страшная головная боль, речь поплыла, рука не слушалась…

— Инсульт что ли?

— Да, увезли с подозрением на инсульт вчера. Но сегодня уже оклемался, немного.

— А чего ж ты тогда каркаешь? — не сдержался я, и она почувствовала, притихла.

— Это врач так сказал, — пояснила она после небольшой паузы. — Ситуация выровнялась, но он говорит, что… ну, всякое короче. Ты в гостинице?

— Рядом.

— Хорошо. Я подскочу через полчаса и поедем к деду.

— А к нему можно вообще-то? — настороженно поинтересовался я. --- Пустят?

— Да, пустят. Он ждёт тебя. В общем, до скорого.

— Слушай, а что можно? В смысле, гостинцы какие-то…

— Ты угораешь? Какие гостинцы? Ладно, давай.

Она отключилась, а я вернулся в отель. В фойе было очень красиво. Ёлки стояли, коробки типа с подарками, дед Мороз, похожий на Санта-Клауса, с оленем. В общем, атмосферненько.

Я прошёл в бар и заказал сэндвич и большую кружку американо. И песенка на фоне шла соответствующая, бодрая и весёлая.

Tu vuò fa l' americano!

mmericano! mmericano…

Где-то люди умирают, а где-то слушают весёлые песенки и кушают кофий. С бутербродами. Диалектика учится не по Гегелю, как известно, и понимание приходит с бряцанием штыка…

Минут через двадцать снова зазвонил телефон.

— Ну, ты где? — спросила Ангелина.

— Сижу напротив тебя с кружкой кофе. Хочешь? Тут есть раф с лавандой.

— Поехали. И без лаванды тошно.

Я поставил кружку на стойку и подошёл к ней.

— Привет.

— Привет, Краснов…

Возникла заминка. Небольшая неловкость. Я-то просто, по-солдатски, привет и точка. А она вроде дёрнулась в мою сторону как бы для поцелуйчиков, чмоки-чмоки. Но я на такое не рассчитывал и стоял, как царь-пушка. А потом, когда понял, уже вроде и поздно было. А она зависла в едва заметном наклоне.

— Поехали что ли? — кивнула она, окидывая меня взглядом.

Да только окидывай, не окидывай, как говорится, каким ты был, таким ты и остался. Джинсы, кроссы, куртка. А вот Ангелина была на элеганте. Подчёркнутая строгость и простота, стоимостью тысяч двести.

— Что? — как бы чуть смутившись и опустив ресницы, спросила она. — Почему ты так смотришь?

— Поехали, Á нжела. Расскажешь по пути.

Мы вышли из фойе и уселись в красный блестящий «Рендж Ровер». Водитель, молодой подкачанный парняга в спортивном прикиде, приветливо и уважительно кивнул. И даже улыбнулся.