© Мамедов И., текст, 2025

© Издательство «Спорт», оформление, издание, 2026

Художник В.В. Гусейнов

Спортсмены живут олимпийскими циклами: одну вершину взяли, и долго на пьедестале быть невозможно. Вчерашними победами в спорте жить нельзя. Незабываемо отметили триумф в Рио-де-Жанейро, и уже была поставлена новая цель – «Токио-2020». Необходимо было решать новые задачи, преодолевать препятствия и идти к этой цели. Конечно, никто не знал тогда, как всё сложится в нашей жизни. Невозможно было представить, что привычный четырехлетний олимпийский цикл увеличится на год. Вмешалась пандемия, и всё перенесли на 2021 год. Но до Токио еще надо было дожить, тем более что после Олимпиады в Рио произошла смена поколений. Мы обновили состав сборников примерно на 65 процентов. Кто-то из девушек пошел рожать, кто-то из мужчин закончил карьеру.

На чемпионат мира в Лейпциг в 2017 году мы ехали уже обновленным составом. Достаточно хорошо выступили. Несмотря на все события, происходящие в жизни сборной, мы все равно взяли три золота в личных соревнованиях, но не выиграли медальный зачет. До этого все четыре года мы завоёвывали исключительно первые общекомандные места. В далёком 2013 году мы первый раз выиграли чемпионат мира в общекомандном зачете – это произошло спустя 11 лет после предыдущей победы! Всё это время сборная России не становилась лучшей, имея такие фамилии мировых лидеров, как Поздняков, Колобков, Бойко, Логунова, Шариков… Можно перечислять и дальше… Размышляя, почему, имея сильнейших спортсменов в сборной России, наши ничего не выигрывали больше десятилетия, понял, что необходимо менять сам процесс подготовки.

Первое, что сделал, став руководителем сборной, – обратился к президенту Федерации фехтования России Александру Юрьевичу Михайлову. Я попросил его изменить принцип работы тренеров и администраторов, тем самым видоизменил процесс подготовки. Тренер не должен быть администратором.

Помню, когда мой, ныне покойный великий тренер Марк Петрович Мидлер, имея как минимум пять учеников, должен был с базы ехать сдавать какие-то отчеты, получать какие-то документы, в общем он постоянно куда-то носился… Когда мы были спортсменами, нам-то было все равно. Мы были на базе, и нам, кроме того, как потренироваться – отдохнуть – опять потренироваться – опять отдохнуть с перерывами на прием пищи и другими различными интересными делами, заморачиваться не приходилось. Но тренер, которому на тот момент было под 70, жил в крайне изнурительном режиме. На нем лежало не только тренерство, но и масса административной работы. Ты никогда не понимаешь всю нагрузку, которую несет на себе наставник, пока сам не становишься им. И с возрастом понимаешь: быть тренером в единоборствах – это тяжелая физическая нагрузка. Я даже не говорю про все остальные моральные, психологические и душевные нагрузки. В единоборствах вся сложность объясняется тем, что ты сам непосредственно тренируешься со своими спортсменами. Например, в фехтовании – это индивидуальный урок. И, давая тот самый урок, ты должен со своим учеником, молодым, здоровым спортсменом, на равных двигаться по дорожке. Фактически ты получаешь такую же нагрузку, как и он. Передвигаясь, ломая дистанцию, разрывая ее. Конечно, можно «дурака валять», стоя на месте, и давать так хоть по 15 уроков в день. Но, если отдаваться индивидуальному уроку профессионально, ты вынужден носиться по всей дорожке, чтобы спортсмену было непросто в тебя попасть. Потому что в реальном бою фехтовальщику нелегко уколоть своего соперника. Противник делает всё, чтобы ты промахнулся. Поэтому приходится моделировать этот процесс и в индивидуальном уроке. Мне кажется, тренерство в боксе тоже сложное, потому что там тренер держит «лапы» и в них лупит, например, какой-нибудь Майк Тайсон, а от каждого удара хочется убежать из зала. Убежден, что выдерживать удары, которые идут по этим «лапам», способен далеко не каждый.

Фехтование, бокс, борьба, где тренер сам принимает участие в подготовке и выходит на дорожку, ринг или ковер, это реально большая нагрузка. Я не считаю, что в других видах спорта тренером быть легко, например, в художественной гимнастике или в синхронном плавании, которые в нашей стране тоже очень сильны. Сидеть на кресле или сидеть на бортике бассейна и руководить – это тоже очень серьезный т руд, но физически он менее напряженный, в нем, скорее, больше творчества. У нас же, кроме творчества, присутствует большая физическая нагрузка. При этом и творчество также крайне важно, ведь нельзя давать на индивидуальном уроке одно и то же, необходимо включать какую-то новизну и разнообразие.

Марк Петрович был не только выдающимся тренером, он умудрялся и нас тренировать, и еще ездить заниматься бумажками. Сейчас понимаю, что у него тогда не всё было гладко с руководством Федерации, постоянно возникали какие-то конфликты. Долгие годы (около 13 лет) он был невыездным – было такое время, когда многих не выпускали за границу. Сейчас наступило такое же время, но по другой причине, и я сам уже четыре года невыездной. Думаю, что, если бы не эти изнурительные нагрузки и постоянная нервотрепка, Мидлер и сейчас бы еще жил и жил. Во всяком случае, не ушел бы так рано. В 2012 году ему не было даже 81 года. Конечно, он успел сделать очень многое за свою жизнь: сам был выдающимся спортсменом и затем стал, на мой взгляд, легендарным тренером мирового уровня в рапире. Ту тактику, которую давал Мидлер, не способен дать никто, даже из тренеров с мировым именем в зарубежных странах. Таких, как Мидлер, нет!

Сегодня у спортсменов мозги работают иначе. Поэтому тактику, которую давал нам Марк Петрович, перенести на новое поколение не всегда возможно. Но, когда это удается, результат впечатляет. Например, в 2017 году Дима Жеребченко выиграл в личных соревнованиях чемпионат мира. Никто не может сказать, что его готовил кто-то из приглашенных иностранных тренеров, потому что я сам лично тренировал Жеребченко. Дима тогда стал чемпионом мира только за счёт тактики. Мне это было приятно. Потому что он имел планы на бой и понимал, что ему нужно делать. Всем ясно, что на чемпионате мира не бывает слабых соперников, но он прошел по очень сильным спортсменам, выигрывая у них за счет тактических заготовок, которые мы с ним отрабатывали. И даже там, непосредственно перед каждым боем, приходилось прогонять все эти приемы в разминочных уроках. К сожалению, не все воспринимают и принимают эту тактику, и далеко не все ее усваивают. Да что там говорить – люди порой и в разговоре не понимают друг друга на 100 процентов. Кто-то понимает на 80 процентов, а кто-то – на 20… Дима Жеребченко в блестящем стиле выиграл, Таня Гудкова тогда стала чемпионкой мира в шпаге, а Инна Дериглазова завоевала золото в рапире. То есть, у нас было три индивидуальных победы в личных соревнованиях из шести, а вот в командных не было ни одного золота. Мы взяли различные медали в командном первенстве, но без высшей пробы, потому что «костяка» еще не было.

Вообще поразительно, что были люди, которые считали, что мы выиграли четырехлетие, потому что у нас работали иностранные тренеры. Интересно, как бы они объяснили наши победы, когда уже никто из иностранцев не работал с нашими спортсменами. Уже не было никого из приглашенных, и все равно мы выиграли Олимпийские игры! Но тех, кто так рассуждал, уже нет в живых, так что и нечего о них говорить. Просто, к сожалению, всегда встречаются люди, которые любую хорошую вещь переворачивают. До нас были прекрасные сильные составы, но каждый год они проигрывали, проигрывали и проигрывали… а мы начали всё выигрывать: 2013, 2014, 2015, 2016 годы.

Как-то наш Попечитель позвонил мне, когда мы выиграли третий подряд чемпионат мира, и спросил: «А ты чего молчишь? Ты понимаешь, что в истории даже советского фехтования никогда не было трех побед подряд?» Говорю: «Алишер Бурханович, честно говоря, не следил за общекомандной историей, то есть знал, кто когда побеждал – были справочники всякие, брошюрки, но то, что вы сказали, – это интересно». Мне казалось, что советская сборная выступала хорошо, но было приятно узнать, что мы впервые выигрываем столько лет подряд.