Логика – необходимый компонент процесса превращения того или иного представления в теорию, так же как эмпирическое подтверждение необходимо для определения достоверности этой теории. Но именно первоначальное представление – решающий этап для нашего беглого взгляда или догадки о том, как устроен мир.

Вот как об этом писал Парето:

Все представления, в определенной степени, – упрощения, хотя обычно так говорят о представлениях других, но не о своих собственных. Жизнь – это калейдоскоп грубой и изменчивой реальности. Её хаос мог бы сломить человеческое сознание. Однако люди умеют абстрагироваться: они вычленяют детали и собирают их в осмысленную картину, представляя как целое. Нигде это не требуется больше, чем в социальных представлениях и социальных теориях, имеющих дело со сложными и порой подсознательными взаимодействиями миллионов человеческих особей.

Не имеет значения, какое представление у нас складывается: оно никогда не учтет «падения каждой малой птицы»[1]. Что до социальных представлений, то они в особенности должны оставлять необъясненными многие важные феномены или объяснять их исключительно в манере ad hoc[2]. То же, что извлекается из более чем одного представления, разумно отнести к необоснованным допущениям. Самые ясные и чистые представления могут не стать основой самых впечатляющих теорий, не говоря уж о самых убедительных. Однако относительно ясные представления могут быть более показательны в качестве невысказанных предпосылок, чем сложные теории. Для понимания роли представлений книга Уильяма Годвина «Исследование о политической справедливости» (1793) может сказать нам больше, чем «Капитал» Маркса. На самом деле мы можем лучше понять «Капитал» Маркса после того, как увидим, как сходные предпосылки работают в менее сложной модели Уильяма Годвина. Аналогичным образом, представления об общественных причинно-следственных связях, лежащие в основе теорий физиократов, по сути, очень сходны с представлениями, разработанными более сложным и глубоким способом у Адама Смита и еще позже (и глубже) у Милтона Фридмана.

Представление – это ощущение причинности.

Представление как термин, который я употребляю здесь, это не мечта, не надежда, пророчество или нравственный императив, хотя все это в конце концов может происходить из каких-то конкретных представлений. Представление – это ощущение причинности. Это в большей степени предчувствие или интуиция, нежели упражнение в логике или проверка фактов. И то и другое появится позже и будет базироваться на исходном материале, возникшем благодаря представлениям. Если причинность проявляется в соответствии с нашими представлениями, тогда формулируются некоторые иные следствия, и из этих следствий вырабатывается теория. Свидетельство – это факт, который отличает одну теорию от другой. Факты не говорят «сами за себя». Они говорят за или против конкретной теории. Факты, оторванные от теории или представлений, – не более чем отдельные диковинки.

Говоря в целом, представлений столько же, сколько людей, если не больше, и конкретному факту может соответствовать более чем одно представление. Теории могут быть опровергнуты фактами, но их достоверность никогда не может быть подтверждена фактами. Факты заставляют нас отрицать некоторые теории – или мучить наше сознание, пытающееся примириться с непримиримым, – но они никогда не выдадут окончательное право на существование конкретной теории как абсолютной истины. Эмпирическая верификация может лишь показать, какая из соперничающих теорий в настоящее время считается более согласующейся с известными на данный момент фактами. Завтра может появиться другая теория, которая еще больше согласуется с фактами или объясняет эти факты с меньшими, более ясными или более выполнимыми допущениями, – или новая теория может вбирать в себя те и другие эмпирические феномены, до сей поры объясняемые отдельными теориями.

Социальные представления важны во множестве смыслов. Наиболее очевидный заключается в том, что политика, опирающаяся на определенное представление о мире, вызывает последствия, которые оказывают влияние на все общество, причем продолжительное время – годами, а то и веками, на жизнь нескольких поколений. Представления задают план для мыслей и действий. Представления заполняют неизбежно большие лакуны в знаниях индивидуумов. К примеру, человек может действовать определенным образом в области, которая ему очень хорошо известна, но совершенно иным – в других областях, где он вынужден руководствоваться представлениями, которые не мог проверить эмпирическим путем. Врач может быть консерватором в медицинских вопросах и либералом – в социальных и политических, и наоборот.

Политические баталии конкретного времени – попурри из частных интересов, массовых эмоций, столкновений личностей, коррупции и множества других факторов. Однако длительные исторические тренды обладают определенной последовательностью, которая отражает определенные представления.

Порой превалируют частные интересы, причем до такой степени, что способны мобилизовать в свою поддержку реакцию широких слоев общества на представления, которые можно сформировать за или против определенной политики. С точки зрения личной мотивации идеи могут быть просто фишками, которыми выразители частных интересов, демагоги и конъюнктурщики всех мастей играют в политические игры. Но в более широкой исторической перспективе эти индивидуумы и организации могут рассматриваться просто как носители идей – как пчелы, непреднамеренно переносящие пыльцу, играют жизненно важную роль в великом замысле природы, преследуя гораздо более узкие индивидуальные цели.

Роль рационально сформулированных идей может быть весьма скромной по своему влиянию на конкретные выборы, голосование в законодательном собрании или на действия главы государства. Однако атмосфера, в которой принимаются такие решения, может определяться конкретными представлениями – или конкретным конфликтом представлений.

Роль интеллектуалов в истории определяется не столько умением нашептывать на ухо советы политическим боссам, сколько их вкладом в обширные и мощные потоки верных или неверных представлений, которые и определяют человеческие действия.

Влияние представлений не зависит от того, насколько четко они сформулированы, и даже от того, насколько осведомлены об их существовании лица, принимающие решения. «Практикующие» представители власти зачастую презирают теории и представления, будучи слишком заняты, чтобы исследовать исходный базис, на который они опираются. Однако нашей задачей будет именно исследование основных социальных преставлений, конфликты между которыми сформировали наше время и вполне могут сформировать грядущие времена.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.