Следовательно, для признания хулиганства оконченным преступлением как основного состава необходимо, чтобы грубое нарушение общественного порядка и выражение явного неуважения к обществу обязательно сопровождалось применением оружия или предметов, используемых в качестве оружия, либо наличием хотя бы одного из мотивов, указанных в п. «б» ч. 1 ст. 213 УК РФ.

Вышеизложенное свидетельствует о том, что редакция законодательной новеллы, предусматривающей уголовную ответственность за хулиганство в современном виде, не позволяет эффективно решать вопросы по его предупреждению, а также отграничивать данный состав от вандализма (ст. 214 УК РФ) и административного правонарушения, предусмотренного ст. 20.1 КоАП РФ (мелкое хулиганство).

При этом требует существенной корректировки и глава 16 раздела 7 «Преступления против личности» Особенной части УК РФ, в частности когда речь идет об убийстве, то есть умышленном причинении смерти другому человеку (ст. 105–108) или посягательстве на жизнь государственного или общественного деятеля (ст. 277), посягательстве на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование (ст. 295) и посягательстве на жизнь сотрудника правоохранительного органа (ст. 317 УК РФ).

Предлагается перенести ст. 277, 295, 317 УК РФ в главу 16 УК и рассматривать их как квалифицированные убийства в виде отягчающих обстоятельств ч. 2 ст. 105 УК РФ.

Далее следует отметить, что основные признаки представителя власти как разновидности должностного лица, определенные законодателем в примечании к ст. 318 УК РФ, еще до конца не изучены. Вместе с тем законодатель совершенно обоснованно разграничил уголовную ответственность публичных служащих, способных совершить преступление против государственной власти, интересов государственной службы и службы в органах местного самоуправления, а также служащих коммерческих организаций всех видов собственности, которые могут совершить любые другие преступления, что вызывает трудности на практике в определении субъекта преступления.

По отношению к другим должностным лицам представители власти как субъекты должностного преступления обладают рядом специфических признаков, правильное определение которых имеет важное значение для применения уголовно-правовых норм, предусматривающих ответственность за должностные преступления. В связи с этим понятие «представитель власти» требует существенного законодательного уточнения.

Некоторые уточнения следует внести в законодательные новеллы, предусматривающие посягательство на интересы правосудия – глава 31 (ст. 294, 295, 301) и в уголовно-правовые нормы главы 32 (ст. 317, 321) УК РФ, что будет способствовать совершенствованию уголовного законодательства как эффективного инструмента предупреждения преступности в стране.

Ответственность за хулиганство в уголовном законодательстве зарубежных стран^[513]

Анализируя уголовное законодательство зарубежных государств, следует особо отметить, что Соединенные Штаты Америки представляют наибольший интерес для исследования хулиганства как наиболее распространенного преступления, ответственность за которое наступает, как правило, за нарушение общественного порядка.

Само слово «хулиганство», по мнению П. И. Люблинского, попало в Россию из Англии, которая, в свою очередь, заимствовала его в 70-х годах, из Америки, и уже давно известно Западу.^[514]

Термину «хулиганство» в уголовном праве США соответствует термин «нарушение общественного порядка»: “disorderly conduct”, “breach of the реасе”.

Авторы авторитетного в США юридического словаря Black's Law Dictionary дают следующие определения вышеуказанных терминов.

“Disorderly conduct” – поведение, направленное на нарушение общественного порядка, посягательство на нормы общественной нравственности или угроза общественной безопасности.^[515]

“Breach of the реасе” – уголовно наказуемое деяние, провоцирующее общественные беспорядки, либо участие в общественных беспорядках, в частности создание громкого шума.^[516]

«Начало нашего уголовного судопроизводства, – пишут английские ученые Роллин М. Перкинс и Рональд Н. Бойс, – было связано в значительной степени с проблемой обеспечения общественного порядка, гарантируемого короной всем подданным и находящимся под ее защитой лицам. Поэтому первые обвинительные акты большого жюри (indictments) содержали фразу «против порядка короны»; и до недавнего времени обвинительные акты считались неполными без такого заключения, как «нарушение против порядка и знати государства». Вследствие этого все подсудные преступления иногда рассматривались как деяния, нарушающие общественный порядок и, следовательно, в широком смысле термин “breach of the реасе” (нарушение общественного порядка) считается синонимом термина «преступление» (Rollin M. Perkins, Ronald N. Boyce. Criminal Law 477, 3d ed., 1982).^[517]

Однако, если обратиться к Примерному уголовному кодексу (США) 1962 г., то в Особенной части данного федерального закона имеет место раздел 250 с названием «Учинение беспорядков, поведение, нарушающее публичный порядок и родственные им посягательства», в который входят преступления, посягающие на общественный порядок. К таким преступным деяниям относятся учинение беспорядков и неподчинение приказу разойтись (ст. 250.1) и поведение, нарушающее общественный порядок (ст. 250.2).

Наиболее полно по своим объективным и субъективным признакам, как представляется, под хулиганство подпадает преступление, предусмотренное ст. 250.2 Примерного уголовного кодекса.

Непосредственным объектом данного преступления является общественный порядок.

Объективная сторона преступления характеризуется совершением различных хулиганских действий в виде: участия в драке, произнесения угроз, насильственного, а также буйного поведения, учинения неоправданного шума, осуществления оскорбительных грубых выражений, жестов или оскорбительной демонстрации чего-либо в отношении кого-либо из присутствующих, а также создания опасности причинения физического вреда путем совершения различных противоправных действий.^[518]

При этом хулиганские действия, предусмотренные диспозицией ст. 250.2 Примерного уголовного кодекса, совершаются, как правило, в публичном месте. Характерно, что термин «публичный» законодателем подробно раскрывается в данной статье и означает «затрагивающий или могущий затронуть лиц в месте, куда имеет доступ различная публика или достаточно многочисленная группа лиц»; к таким местам также относятся проезжие дороги, транспортные средства, школы, тюрьмы, жилые дома, деловые либо зрелищные предприятия или различные места, расположенные поблизости от них.^[519]

Что же касается субъективной стороны рассматриваемого преступления, то хулиганство характеризуется умышленной виной. Доминирующим мотивом, как и по ст. 213 УК РФ, являются хулиганские побуждения. Однако данное преступление предусматривает и специальную цель – причинение публичного неудобства, беспокойства, тревоги или создание риска их причинения.

Однако преступление будет квалифицироваться по ст. 250.2 Примерного уголовного кодекса при условии, если цель виновного лица состоит в причинении существенного вреда либо серьезного неудобства, когда лицо упорствует в нарушающем общественный порядок поведении после сделанного ему предупреждения или требования воздержаться от такого поведения.^[520]

Таким образом, можно сделать вывод, что преступление, предусмотренное ст. 250.2 Примерного уголовного кодекса США, во многом схоже с хулиганством, которое нашло свое законодательное закрепление в ст. 213 УК РФ, хотя при сравнении обоих составов имеют место и свои принципиальные различия, обусловленные особенностями уголовного законодательства в той или иной стране, которые характерны для англосаксонской и романо-германской систем права.

Анализируя уголовное законодательство зарубежных государств континентальной системы права, следует заметить, что вопросы ответственности за хулиганство в соответствующих разделах уголовных кодексов решаются по-разному.