Необходимо также отметить, что как соисполнительство в групповом изнасиловании рекомендовано квалифицировать действия лиц, лично не совершавших насильственного полового акта, но применявших насилие к потерпевшей или содействовавших другим в ее изнасиловании, в п. 8 Постановления Пленума Верховного Суда РФ № 4 от 22 апреля 1992 г. «О судебной практике по делам об изнасиловании» (в ред. Постановления Пленума от 21 декабря 1993 г. № 11).[823]
В связи с этим в уголовно-правовой литературе, прокурорской и судебно-следственной практике специальным субъектом при соисполнительстве в групповом изнасиловании признается и лицо женского пола.[824] По справедливому замечанию профессора Б. В. Волженкина, здесь мы сталкиваемся с отступлением от правила, сформулированного законодателем в ч. 4 ст. 34 УК РФ.[825] В ней говорится, что лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в конкретной статье Особенной части УК, участвовавшее в совершении преступления, предусмотренного данной статьей, подлежит уголовной ответственности за это преступление в качестве его организатора, подстрекателя или пособника.
Вместе с тем если говорить о самом изнасиловании, то оно представляет собой сложное составное преступление, поскольку его объективная сторона характеризуется совершением двух разных обязательных действий: насилия и полового сношения с лицом женского пола вопреки воле последнего, что предусмотрено в диспозиции ч. 1 ст. 131 УК РФ.
Следовательно, объективная сторона изнасилования не может состоять из одного преступного деяния – насилия или полового сношения, любое из которых может совершить только специальный субъект преступления – лицо мужского пола. Если же говорить о лице женского пола, то оно может выполнить часть объективной стороны – применить по отношению к потерпевшей только насилие, в результате чего совокупность действий, которые должны образовать состав изнасилования, отсутствует. Лицо женского пола не обладает дополнительным признаком специального субъекта преступления – признаком мужского пола, который вытекает из смысла закона, и не может быть соисполнителем, когда совершается изнасилование группой лиц с ее участием. Действия лица женского пола, не совершившего непосредственно полового акта, а лишь насильственно содействовавшего изнасилованию, должны подпадать под правило ч. 4 ст. 34 УК РФ и квалифицироваться как соучастие (пособничество) в изнасиловании со ссылкой на ст. 33 УК РФ. Следует согласиться с А. П. Дьяченко в том, что лица, не совершившие непосредственно насильственного полового акта с потерпевшей, а лишь содействовавшие этому, не могут считаться соисполнителями, а должны отвечать за соучастие в изнасиловании.[826]
Данная квалификация в каждом конкретном случае может иметь место и в отношении лиц мужского пола, которые не совершали непосредственно насильственного полового акта, а лишь содействовали ему, так как с их стороны не выполняется в полном объеме объективная сторона состава изнасилования, состоящая из двух обязательных действий – конкретного насилия и полового сношения в отношении потерпевшей. При этом несовершеннолетние лица (в возрасте до 14 лет) в силу своего возраста не могут быть общим и специальным субъектом преступления, а поэтому они не могут рассматриваться в качестве соучастников состава изнасилования при квалификации их противоправных действий.
В связи с этим позиция Пленума Верховного Суда РФ по данному вопросу, нашедшая свое отражение в п. 10 Постановления от 15 июня 2004 г. «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 131 и 132 Уголовного кодекса Российской Федерации», требует изменения редакции, так как противоречит правилу, сформулированному законодателем в ч. 4 ст. 34 УК РФ, согласно которому лицо, не являющееся субъектом преступления, специально указанным в статье Особенной части УК РФ, несет уголовную ответственность за преступление в качестве организатора, подстрекателя, а также пособника.
Данное нововведение поможет избежать ошибок в судебно-следственной практике при решении вопросов квалификации преступлений, совершаемых в соучастии со специальным субъектом, в частности когда речь идет о групповом изнасиловании.
Однако следует отметить, что редакция ч. 4 ст. 34 УК РФ не является безупречной и подвергается со стороны ученых-юристов (В. С. Комиссарова,[827] Б. В. Волженкина,[828] А. П. Козлова[829] и др.) критике, когда речь идет о квалификации преступлений со специальным субъектом, совершаемых организованной группой. К таким преступлениям относятся, например: изнасилование (ст. 131 УК РФ); присвоение и растрата, совершенные лицом с использованием своего служебного положения (ст. 160 УК РФ); контрабанда, совершенная должностным лицом (ст. 188 УК РФ); получение должностным лицом взятки (ст. 290 УК РФ); дезорганизация деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества (ч. 3 ст. 321 УК РФ), и др.
Как показало наше исследование, 8 % всех преступлений со специальным субъектом, что ранее было отмечено, составляют общественно опасные деяния, направленные против военной службы, объединенные законодателем в главу 33 (раздел 11 УК РФ).
Изучение судебно-следственной практики Военного суда Санкт-Петербургского гарнизона показало, что значительное количество воинских и общеуголовных преступлений совершается военнослужащими совместно с гражданскими лицами, в связи с чем в практике возникают определенные трудности с квалификацией, в частности когда речь идет о совершении преступлений в группе.
В юридической литературе и судебно-следственной практике вопрос об участии в воинских преступлениях граждан, не являющихся военнослужащими или военнообязанными, решается по-разному. Трудности возникают при привлечении виновных к уголовной ответственности в преступлениях со специальным субъектом, где исполнителем является военнослужащий или военнообязанный. При этом лица, не являющиеся субъектами преступлений, предусмотренных гл. 33 УК, согласно ч. 4 ст. 34 УК за участие в совершении воинских преступлений несут уголовную ответственность в качестве организаторов, подстрекателей или пособников.
Однако в тех случаях, когда исполнителем преступления является гражданское лицо, а военнослужащий выступает в роли организатора, подстрекателя или пособника, вряд ли целесообразно говорить о воинском преступлении со специальным субъектом. Скажем, если военнослужащий по мотивам мести своему командиру за его требовательность склонил гражданских лиц к насилию над ним, то такой военнослужащий, как полагает Х. М. Ахметшин, подлежит уголовной ответственности по ст. 242 УК РСФСР (ст. 334 УК РФ) – за насильственные действия в отношении начальника, а гражданские лица, учинившие это насилие, – по ст. 17 и ст. 242 УК РСФСР как пособники преступления.[830]
Нельзя согласиться с подобной квалификацией, противоречащей уголовному закону (ст. 237 УК РСФСР). Не соответствует данная точка зрения и логике ст. 331 УК РФ. На наш взгляд, в этой ситуации гражданские лица как исполнители должны нести уголовную ответственность не за воинское преступление, а за преступление против личности – причинение вреда здоровью потерпевшего (в зависимости от тяжести наступивших последствий). Военнослужащий же, склонивший гражданских лиц к совершению преступления, должен отвечать за подстрекательство к нему по соответствующей статье Особенной части УК со ссылкой на ст. 17 УК РСФСР (ст. 33 УК РФ). Такая квалификация не только не противоречит указанным нормам, но и больше отвечает смыслу и логике уголовного закона.
Говоря о соучастии в преступлении со специальным субъектом, следует иметь в виду, что лица, не являющиеся военнослужащими, не могут быть также и соисполнителями воинского преступления. В связи с этим сопротивление, оказанное военнослужащим совместно с гражданским лицом патрульному наряду, не может квалифицироваться как соисполнительство.
Следовательно, гражданские лица могут выступать в роли организаторов, пособников и подстрекателей, но они не могут быть исполнителями и соисполнителями воинских преступлений. Данную точку зрения не разделяет С. Ф. Милюков, который в своей монографии пишет, что лицо, не обладающее специальными признаками субъекта, применительно к некоторым воинским преступлениям может нести уголовную ответственность наряду со специальным субъектом в качестве исполнителя или соисполнителя.[831]
