Объективная сторона преступления, предусмотренного ст. 321 УК, характеризуемая дезорганизацией деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества, в какой-то степени есть невыполнение решения суда, совершаемое путем применения физического или психического насилия к сотрудникам мест лишения свободы или содержания под стражей, а также к осужденным со стороны виновных лиц.

При наличии умышленной формы вины в виде прямого умысла и разных мотивов и целей, можно говорить о том, что виновный сознательно противодействует путем применения насилия в отношении сотрудников и осужденных и таким образом препятствует исполнению приговора и отбывания наказания.

Что же касается специального субъекта, то он по признакам во многом совпадает с признаками субъекта преступления, предусмотренного ст. 313 УК, а также имеет много общего и со специальным субъектом уклонения от отбывания наказания в виде лишения свободы (ст. 314 УК). Им является осужденный наряду с другими лицами, содержащимися под стражей.

Приведенное обоснование позволяет сделать вывод о целесообразности включения преступления, предусмотренного ст. 321 УК (гл. 32), в группу преступлений против правосудия (гл. 31), так как, с точки зрения теоретической и практической значимости, это будет правильно и логично.

В свою очередь, анализ действующего уголовного законодательства, а точнее, уголовно-правовых норм с признаками специального субъекта в рамках главы 31 УК РФ, позволяет условно классифицировать предмет исследования (специальный субъект) на следующие три вида.^[740]

Первый вид специального субъекта преступления образуют должностные лица, в частности представители власти, обязанные охранять и защищать конституционные права и интересы граждан, а также правосудие – это судьи, прокуроры, следователи, лица, производящие дознание, и лица, обладающие правом задержания (ст. 299–302, ч. 2 ст. 303, 305 УК РФ).

Вторую группу (вид) образуют лица, участвующие в предварительном следствии, производстве дознания и судебном разбирательстве, которые по закону обязаны содействовать органам правосудия: свидетели, потерпевшие, эксперты, переводчики (ст. 307, 308 УК РФ).

Третий вид специального субъекта образуют лица, осужденные к лишению свободы, и лица, подозреваемые или обвиняемые в совершении преступления, в отношении которых в качестве меры пресечения избрано содержание под стражей (ст. 313, 314, 321 УК РФ).^[741]

Проведенное исследование специального субъекта преступления в рамках главы 31 УК РФ, с точки зрения теоретической и практической значимости, требует дальнейших более углубленных научных разработок, в частности особенностей, характеризующих данную категорию правонарушителей. Вместе с тем изучение специального субъекта преступлений против правосудия поможет правильно решать вопросы квалификации общественно опасных деяний, а также уголовной ответственности и наказания виновных лиц, которые чаще всего возникают в судебно-следственной практике.

В заключение следует сказать, что необходимо законодательно уточнить понятие специального субъекта, трактуемого в законе как представитель власти с указанием дополнительных признаков, раскрывающих его внутреннее содержание и сущность.

§ 4. Особенности специального субъекта воинского преступления и вопросы уголовной ответственности

Коренные преобразования во всех сферах жизнедеятельности нашего общества в условиях кризисных явлений, несовершенство, а порой противоречивость федерального законодательства России заставляют по-новому взглянуть и на вопросы уголовной ответственности за совершение воинских преступлений. Вместе с тем обеспечение законности и воинской дисциплины в Вооруженных Силах РФ, установление четких прав и обязанностей военнослужащих, их правовая и социальная защищенность настойчиво диктуют необходимость совершенствования не только военного, но и уголовного законодательства и его правильного применения в современных условиях.

В свою очередь, сложная криминогенная обстановка в России негативным образом сказывается и на Вооруженных Силах РФ. Сопоставляя общие данные о преступности в стране и преступности военнослужащих, можно говорить, что они тесно взаимосвязаны, как и причины преступности военнослужащих отражают причины преступности в целом.

Как отмечается в криминологической литературе, содержание воинских преступлений в общей структуре преступности в различные годы в общем невелико. Так, в середине 50-х годов оно приближалось к 5 %, в начале 80-х годов – к 1,5 %, а по данным 1993 г. – около 1 %.^[742] В 1995 г. в Министерстве обороны, а также в других ведомствах, имеющих войсковые формирования, зарегистрировано 30 тыс. преступлений военнослужащих,^[743] тогда как в стране было совершено 2 755 669 преступлений.^[744] При этом уровень преступности в Вооруженных Силах РФ в 1995 г. по сравнению с 1994 г. возрос на 24 %.^[745]

В 1996 г., несмотря на снижение общей зарегистрированной преступности по стране, количество совершенных военнослужащими тяжких, групповых и воинских преступлений возрастает, а в 1997 г. в Вооруженных Силах наблюдается рост преступлений, связанных с незаконным оборотом наркотиков, рукоприкладством, неуставными взаимоотношениями, преступлений против собственности и др.^[746] При этом, по данным И. М. Мацкевича, довольно часто военнослужащие совершают преступления в состоянии алкогольного и наркотического опьянения.^[747] Рост преступности среди военнослужащих, особенно в последние годы, ученый объясняет социальными причинами.^[748]

Воинские преступления на всех этапах развития нашего государства всегда представляли большую общественную опасность, так как совершались военнослужащими и другими лицами, наделенными специальными правами и обязанностями перед Родиной. При этом следует заметить, что вплоть до Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. у нас в стране действовало Положение о воинских преступлениях 1927 г., не подвергавшееся длительное время никаким изменениям.

В последующем понятие воинского преступления нашло свое закрепление в Законе СССР «Об уголовной ответственности за воинские преступления» от 25 декабря 1958 г., который вступил в силу 6 января 1959 г. В ст. 1 данного Закона говорилось, что воинскими преступлениями признаются предусмотренные уголовным законом преступления против установленного порядка несения воинской службы, которые совершаются военнослужащими или военнообязанными во время прохождения ими учебных сборов.^[749]

Указанный закон полностью отдельной главой вошел в УК РСФСР 1960 г., практически сохранив понятие воинского преступления в первоначальной редакции.

Основные дополнения были внесены, главным образом, в понятие субъекта воинского преступления, который по отношению к общему субъекту обладал дополнительными признаками, характерными только для военнослужащих и других лиц, предусмотренных в законе. В соответствии со ст. 237 УК РСФСР 1960 г. субъектами воинских преступлений являлись военнослужащие, состоящие на действительной срочной или сверхсрочной службе, а также военнообязанные, находящиеся в запасе и призывающиеся на учебные, а также поверочные сборы.^[750] Наряду с уточнением понятия субъекта воинского преступления одновременно была усилена и наказуемость за некоторые деяния (неисполнение приказа начальника, самовольное оставление части, нарушение уставных правил караульной службы и др.).

В УК РФ 1996 г. преступления против военной службы законодатель выделил в самостоятельный 11-й раздел (гл. 33), тем самым повысив значимость данного уголовного закона. При этом особо следует отметить важное новшество для отечественного законодательства, выраженное в том, что ответственность за воинские преступления, совершенные в военное время либо в боевой обстановке, теперь определяется законодательством России военного времени (ч. 3 ст. 331 УК РФ).