В первом случае специальным субъектом преступления будут являться лицо, проходящее по уголовному делу в качестве свидетеля или потерпевшего, а также участники судебного процесса, выступающие в качестве эксперта или переводчика. Во втором случае при отказе свидетеля или потерпевшего от дачи показаний, которые они, согласно уголовно-процессуальному закону, обязаны давать при производстве следственных действий, дознания и в суде, указанные лица являются специальными субъектами преступления, предусмотренного ст. 308 УК РФ.
Лицо, вызванное на допрос в качестве подозреваемого или обвиняемого, за отказ от дачи показаний уголовной ответственности не несет. Не подлежит также уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и лицо, вызванное на допрос в качестве свидетеля, но в последующем привлеченное по данному уголовному делу в качестве обвиняемого. Однако, если свидетель или потерпевший, отказываясь от показаний, все-таки искажает фактические обстоятельства существа дела, относящиеся к предмету доказывания, его действия могут квалифицироваться по ст. 307 УК РФ. В этом случае такие лица уже являются специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 307. За ложное заключение, содержащее искажение и неверную оценку фактов либо выводов, либо неправильный перевод, связанный с искажением смысла переведенной устной информации с одного языка на другой либо документов, выступают специальными субъектами только соответственно эксперт или переводчик, а никакое другое лицо.
Специальными субъектами преступлений против правосудия являются также лица, отбывающие наказание в виде лишения свободы, т. е. осужденные и лица, содержащиеся под стражей (ст. 313, 314 УК РФ). Преступление, предусмотренное ст. 313 (побег из места лишения свободы, из-под ареста или из-под стражи), посягает на нормальное и правильное функционирование органов уголовно-исполнительной системы, предварительного расследования и суда. Однако общественная опасность данного преступления состоит не только в противодействии исполнению приговора или мере процессуального принуждения, но и в достаточной его распространенности.
Так, в структуре преступности в местах лишения свободы, как показывают некоторые исследования, на протяжении ряда лет одно из ведущих мест занимают побеги (около 16 %, а в иные годы – до 20 %). Особенно возросло в последнее время число побегов. Если в 1988 г. из мест лишения свободы было совершено 258 побегов, то в 1996 г. – уже 399. Вместе с тем наибольшее число побегов приходилось на 1992 г. – 784 и 1993 г. – 606. При этом часто побеги совершаются из следственных изоляторов (от 35 до 100 в разные годы).[737] А вот, по данным В. П. Сидорова, в настоящее время в России из мест лишения свободы ежегодно совершается от 1200 до 1400 побегов, а всего преступлений – от 2200 до 2400.[738] Достаточно высок уровень групповых и вооруженных побегов.
Специальным субъектом такого преступления является лицо, осужденное к лишению свободы (независимо от его вида) или аресту, а также лицо, в отношении которого мерой пресечения избрано содержание под стражей и находящееся в связи с этим в предварительном заключении.
К специальным субъектам, отбывающим наказание в виде лишения свободы, относятся осужденные, в отношении которых приговор вступил в силу и обращен к исполнению. К ним относятся и осужденные к лишению свободы, оставленные в СИЗО или тюрьме для производства следственных действий, а также участия в судебном разбирательстве по делу о преступлении, совершенном другим лицом.
Специальным субъектом данного общественно опасного деяния является и подозреваемое лицо, задержанное по подозрению в совершении преступления, в отношении которого до предъявления обвинения избрана мера пресечения содержание под стражей, и находящееся в связи с этим в предварительном заключении.
Однако субъектом рассматриваемого преступления не может быть лицо, задержанное в порядке ст. 122 УПК РСФСР в качестве подозреваемого либо в порядке административного задержания в соответствии со ст. 240–242 Кодекса РСФСР об административных правонарушениях, водворенные в связи с этим в камеру изолятора временного содержания задержанных, гауптвахту, приемник-распределитель. В случае побега такое лицо по ст. 313 УК уголовной ответственности не несет.
Специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 313, является и обвиняемый – лицо, в отношении которого вынесено постановление о привлечении его в качестве обвиняемого в совершении преступления и избрана мера пресечения заключение под стражу.
При этом субъектом побега не может быть признано лицо, которое незаконно осуждено к лишению свободы или в отношении которого с нарушением закона избрана мера пресечения в виде заключения под стражу. В данных случаях говорить о наличии специального субъекта преступления, предусмотренного ст. 313 УК, нельзя.
Что же касается военнослужащих, отбывающих наказание в дисциплинарном батальоне или на гауптвахте, то они продолжают оставаться участниками военно-служебных отношений. Поэтому самовольное оставление дисциплинарной воинской части не будет являться преступлением, предусмотренным ст. 313 УК. Субъектом побега может быть лишь военнослужащий, подозреваемый или обвиняемый в совершении преступления и на законных основаниях содержащийся под стражей на гауптвахте.
Другое преступление, совершаемое специальным субъектом, связано с уклонением осужденного лица от отбывания лишения свободы (ст. 314 УК). Данное преступление посягает на нормальную деятельность органов и учреждений, исполняющих наказания в виде лишения свободы. Рассматриваемое общественно опасное деяние выражается в невозвращении осужденного лица, которому была предоставлена возможность, в соответствии со ст. 97 УИК РФ, краткосрочного выезда за пределы места лишения свободы либо была предоставлена отсрочка исполнения приговора в порядке ст. 361 УПК РСФСР. Специальным субъектом преступления, предусмотренного ст. 314 УК, может быть женщина, которой была предоставлена отсрочка отбывания наказания, согласно ст. 82 УК РФ, в связи с беременностью или наличием у нее детей до 8-летнего возраста.
Таким образом, можно в какой-то степени говорить об однородности признаков специального субъекта преступления в ст. 313, 314 УК, которым является лицо, отбывающее наказание в виде лишения свободы, т. е. осужденный.
Рассматривая последнюю разновидность специального субъекта главы 31 УК, нельзя не сказать, что в главе 32 УК РФ, предусматривающей общественно опасные деяния, посягающие на порядок управления, имеется в виду преступление, которое направлено против нормального функционирования или деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества осужденных и других лиц, содержащихся под стражей. Речь в данном случае идет о ст. 321 УК РФ, предусматривающей ответственность за дезорганизацию нормальной деятельности учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества.
В отличие от действующего УК РФ, аналогичное преступление в УК РСФСР 1960 г. указывалось в главе «Государственные преступления» и относилось к иным общественно опасным деяниям против государства. Статья 771 предусматривала ответственность за действия, связанные с дезорганизацией работы исправительно-трудовых учреждений. Специальным субъектом указанного преступления был только осужденный.
Однако в связи с тем, что ст. 321 УК РФ предусматривает новый признак – совершение преступного деяния в месте содержания под стражей, специальный субъект преступления представлен несколько шире. Так, в результате этой новизны в законе специальным субъектом указанного преступления могут быть не только осужденные, но и лица, находящиеся в местах содержания под стражей (подозреваемые, обвиняемые, подсудимые или лица, в отношении которых приговор еще не вступил в силу).[739]
Вместе с тем, хотя преступление, предусмотренное ст. 321 УК, и находится в группе общественно опасных деяний, посягающих на порядок управления (гл. 32), его, тем не менее, можно отнести к преступлениям, которые причиняют вред интересам правосудия, в особенности когда речь идет о конкретных общественных отношениях, т. е. о непосредственном объекте. При совершении данного преступления посягательство осуществляется на нормальную деятельность учреждений, обеспечивающих изоляцию от общества виновных лиц, а также нарушается исполнение приговора судебных органов по реализации самого наказания, а это имеет непосредственное отношение к интересам правосудия наряду с преступлениями, предусмотренными ст. 313, 314 УК.
