Что делать? Большинству диаспоры необходимо понять, что рассказывать про красоту Армении, направлять туда деньги и т. д., живя при этом вдали — более недопустимо. Если в доме не жить, то он разрушается в разы быстрее. Пришла пора возвращаться и превращать историческую родину в крепость, форпост, союзника России. Ведь более никто не сможет гарантировать существование страны в ближайшие десятилетия.

Диаспоре придется встраиваться в панрегион России, делая выбор и забывая про нейтралитет и многовекторность. Понятное дело, что это ограничит свободу, но даст гарантии, да и позволит получить под свое управление часть финансовых потоков панрегиона и создать резервный коммуникационный контур с другими панрегионами. Последнее — еще один шаг к формату сетевой державы и повторения успеха Иудейского проекта.

Выгодно ли это России — да, только нужно поумерить аппетиты армян в части управления Кавказом и в попытках монополизировать банковский и финансовый сектор. Ну и не нужно забывать про запущенный процесс окончательного переноса центра Православного проекта от эллинов к нам, да и в рамках реализации стратегии «Новый ковчег» армяне никак не будут лишними.

36. Прибалтика

Страны Прибалтики сделали свой полный и окончательный «цивилизационный выбор» в начале 1990-х годов, и долгое время им казалось, что это был правильный и единственно верный ход. Вот только праволиберальный глобальный мир дал трещины и разваливается на части, а присягнувшие ему на верность «Балтийские тигры» вдруг оказались никому не нужны.

В очередной раз выбор будущего пути Эстонии, Латвии и Литвы практически полностью определяется стратегией и действиями/без-действием России. Фактически речь идет о повторении в меньшем масштабе ситуации для мира в целом, когда решение о выборе конкретного, из возможных, общемирового сценария определяется действиями США. Правда, выбор путей очень ограничен — варианта удержать в целости глобальный мир уже нет, распад будет происходить. Вопрос лишь в скорости процесса, размере и геометрии осколков.

Так и у России выбор между стратегиями «Третий Рим» и «Левый поворот», тот путь, по которому в ближайшие годы мы пойдем, определит будущее всех окрестных стран и народов.

Обратим внимание на три Прибалтийские республики, кто знает, может в ближайшее время им понадобиться срочно вспоминать русский язык и вновь с восторгом рассказывать об искренней любви и глубине творчества Толстого и Достоевского.

Такова она судьба лимитрофа...

36.1. Стратегическое положение

Ситуация с проектностью в Прибалтике сложилась катастрофичная. Можно смело констатировать — интеграция в Европу прошла успешно, процесс выпадения из исторического процесса выполнен практически полностью. Помимо проблем в психоисторическом плане, в экономике и с обеспечением ресурсов все тоже плохо, ведь в 2019-2020 гг. заканчивают действовать программы европейской финансовой помощи в рамках ЕС (деньги перенаправят на юг Европы), а российский транзит фактически снижается до нуля.

В целом же ситуация такова, что рассмотрение Эстонии и Латвии имеет смыл проводить вместе, отдельно от Литвы. Первые две республики в полной мере претендуют на положение территорий, без каких-либо перспектив (табл. 7):

■ национальные проекты отсутствуют, националистические идеи приносят больше вреда, чем пользы, работая не на созидание, а на внутренне разрушение;

■ региональной проектности нет, ЕС ее для себя не сформировал, а другие варианты отсутствуют;

■ обе республики максимально плотно пытались встроиться в праволиберальный глобальный мир, без права голоса, без какой-либо оглядки и страховки. Исчезновение глобальной повестки становится для них катастрофой;

■ по итогам завершающегося процесса по утрате российского грузового транзита, каких-либо ресурсов практически не осталось;

■ пассионарность населения минимальная.

Ситуация в Литве чуть лучше, есть элементы регионального проекта (Католический мир), часть руководящего слоя проявляет черты национальной элиты, плюс есть остаточный исторический миф (без преемственности) о величии «Великого княжества Литовского, Русского, Жемайтского и прочих». Правда, право первородства данного исторического наследства уходит к Белоруссии, считающей, что литвины прямые предки современных белорусов, и не иначе. Разбираться, кто прав с исторической точки зрения, не вижу смысла, здесь как в западном суде — прав свой, а если оба свои, то тот, у кого больше власти и денег.

В части транзита ситуация очень показательна, изначально взятый русофобский курс в политике, в частности режим национальной сегрегации и введение категории «неграждан», даже в условиях 90-х годов не мог не вызывать отрицательной реакции России. Понимание необходимости разрыва экономических связей с практически открытым врагом, а именно отказа от транзита, было очевидно даже тогда.

Развития порта Усть-Луга было инициировано в 1993 году, и неспешно шло вплоть до 2003 года, когда никакого транзита через него не было. К 2012 году объем перевалки достиг 47 млн т, а с 2016 года вышел на стабильный уровень 100 млн т/год, и это еще далеко до завершения развития порта. Аналогичная работа ведется по южному направлению.

Значительная часть транзитного грузового потока была убрана с Украины и республик Прибалтики. Если в 2005-2011 гг. транзит грузов через Прибалтику составлял 65-70 млн т, то в 2016 году он упал более чем на треть и продолжает снижаться. Речь идет о полном его прекращении в самые ближайшие годы.

В 2010-2012 годах автор сталкивался с попытками представителей «Балтийских тигров» пролоббировать сохранение транзита нефти и нефтепродуктов — просили дать рецензию на содержание материалов и аргументацию. Вот только все эти просьбы жестко рубились на уровне Администрации Президента РФ, кто бы их туда ни заносил. В итоге данную тему даже перестали обсуждать, собственно, как и загрузку украинских предприятий. Принципиальное решение было принято и элитный консенсус в этом вопросе достигнут.

Положение прибалтийских стран также показывает состояние демографии. Так, население Эстонии, Латвии и Литвы уменьшилось за 27 лет независимости на 15%, 27% и 24% соответственно (рис. 111), собственно, вся социальная политика ориентирована на воспитание разнорабочих для стран Западной Европы. Дети целыми классами уезжают на работу за рубеж, сразу после выпускного, и все правильно — смогли построить открытый рынок рабочей силы.

Диаспоры у эстонцев, латышей и литовцев есть, в первую очередь в англо-саксонских странах, вот только их вес незначителен и они

больше инструмент чужой воли, чем радетели за интересы Родины. Собственно, вся политическая история «независимых» правительств, с участием диаспорян, это подтверждает.

Да и еще, обратите внимание на этнический состав Эстонии и Латвии, ведь суммарное количество русского населения (обиженного и помнящего все) в этих республиках сопоставимо с количеством латышей и эстонцев. Это как ружье, висящее на стене в первом акте.

Проблема субъектности рассматриваемых трех республик в том, что последние десятилетия у них не было даже минимальной возможности что-либо сделать, чтобы сменить текущий курс. Первые же попытки повернуть в сторону от праволиберальной линии обернулись бы жесткими мерами. Вот только с учетом расхождения представлений о будущем у Фининтерна и промышленных элит США проблемы будут в любом случае. Процитирую Дмитрия Джангирова — «это как вопрос ребенку, с кем он хочет остаться, с мачехой или отчимом?».

Таким образом, можно много говорить про отсутствие проектно-сти (психоисторических смыслов), разрушенное производство, исчезающий российский транзит, энергетические проблемы, зависимость от дотаций и т. д., но скажем честно, если бы автору надо было написать полноценную стратегию Эстонии и Латвии, то первый вопрос был бы — есть ли понимание, на каких условиях различные внешние игроки готовы принять капитуляцию, надо ли проводить референдум, или можно решить все кулуарно.