Услышав о её якобы новом муже, я уже мысленно представлял всю рожу этого хмыря в самых страшных синяках. А эта, сука! Че несет вообще?! Пропитанная до мозга костей меркантильностью. Бабки. Бабки. Бабки. Они заменят родного отца ребёнку?! Пытаюсь держать внутреннего демона на цепи, но делаю это с трудом. Никогда не бил женщин, но сейчас это желание как никогда укоренялось в моей голове. Как я раньше не рассмотрел её натуру? Где были мои мозги когда я делал ей предложение?!

- Десять лет... Сука! Десять лет жил с тобой, не понимая кто ты на самом деле.

- А кто я? Нормальная женщина которая хочет жить в достатке? Ты мне что обещал? Я ни в чем не буду нуждаться, а в итоге что? Нищенская зарплата следователя?

Приближаюсь ещё ближе, хватаю её под локоть и сжимаю от своего же гнева. Смотрю в её глаза и уверенно проговариваю.

- Слушай внимательно, повторять дважды не буду. В выходные я забираю сына, и только попробуй его ко мне не отпустить!

- Да пошел ты!

Хищно ухмыляюсь и бросаю на Оксану презрительный взгляд.

- Я и пошёл… А то задохнусь запахом твоей гнили.

Отпускаю локоть который сжимал в своей хватке и чуть отпихиваю её от себя. Не оглядываясь, уверенной походкой направляюсь к своей тачке. Пока её не прибил к ебени фени. Лишь за спиной слышу обрывки её фраз...

- Не думай что я оставлю это просто так... Готовься, от проблем не отмоешься!

После того, как Лиза пришла в себя, прошло уже около недели, но пока что домой ее врачи не спешили отпускать. Очень часто к ней наведывался наш горе-папаша, которому я четко дала понять, что после выписки ребенок останется со мной, мне плевать в принципе было на его совершенно другое мнение. Естественно, ему моя позиция не понравилась, сколько я услышала за эту неделю оскорблений и проклятий в свою сторону, наверное, я столько не слышала за всю свою адвокатскую карьеру. Каждый его приход сюда неизменно заканчивался нашими склоками. Он, словно одержимый, пытался прорваться в палату, наивно верил в то, что сможет просто взять и забрать Лизу с собой, как игрушку. Не позволю! Буду защищать свою малышку, как хрупкий цветок, всеми доступными способами. Да неужели он и сам не видит, как дочь резко реагирует на его появление? Каждый раз при виде Стаса, она исходилась в ужасе, который читался в её испуганных глазках.

- Малыш, ты же не против, если мы немного поговорим с тобой?

Сижу в палате у дочки, которая с большим удовольствием наслаждается домашней едой, приготовленную мною с заботой. Моя бедная девочка… Она так истощена, было невыносимо больно на неё смотреть. Наблюдая, как она весело поедает обед до последней крошки, я решила воспользоваться моментом и осторожно расспросить её о том страшном дне.

- Доченька, ты все хотела мне рассказать что же тогда произошло, помнишь? Ты говорила про какую-то женщину, расскажешь подробнее?

Лиза утвердительно кивает, оставляет свою пустую тарелку на тумбочке и аккуратно располагается на кровати в позе лотоса.

- Мам, можно мне сок?

- Конечно, милая.

Я медленно встаю, подхожу к тумбочке, беру коробку с любимым соком дочери и наливаю его в стакан. Сажусь рядом с ней и передаю сладкий напиток в ее ручки.

- Спасибо. Да, когда… Эм… Этот…

Внезапно запнулась дочь, даже не понимая наверняка как обозначить Стаса, и это правильно, так как слово «отец» было бы для него слишком громко сказано.

- В общем, он меня закрыл в комнате и куда-то уехал, а я попыталась сама открыть дверь и выбраться.

- Закрыл?! Он тебя запер?! Одну?! Господи… Ладно, с этим я ещё обязательно разберусь. Как ты выбралась, солнышко?

Я и так была невыносимо зла на Стаса, но от новых слов Лизы, гнев внутри меня разгорался с огромной силой. Как в принципе можно было запереть своего родного ребенка в эту чертову клетку? Такое ощущение что для Стоцкого моя малышка какая-то дикая зверушка. Я была в ярости, непроизвольно захотелось вцепиться острыми ногтями ему в горло и задушить эту бездушную сволочь. Всеми фибрами души я ненавижу этого человека, за всю ту черную, как и его душу бездну безразличия, в которую он с головой погрузил нашего ребенка.

- Однажды, когда я случайно забыла дома ключ и захлопнула дверь, Ден показал мне как можно открыть дверь с помощью заколки, таким образом я и выбралась из комнаты.

- Надо будет сказать нашему Дену огромное «спасибо» за это.

Я впадала в глубокую ярость, потому что если бы Лиза не покинула эту комнату, вероятно всего этого можно было бы избежать. Я сидела и словно губка старательно старалась запоминать каждое её слово.

- Сообразительная, девочка… Что произошло дальше?

От неожиданности появления Юсупова голос которого прогремел как гром среди ясного неба, я испуганно вздрогнула. Вот же, настырный! Даже не договариваясь со мной, он заявляется сюда как к себе домой. У этого человека вообще имеется чувство такта?! От злости, мои брови взметнулись к переносице. Но ему будто было все равно… Он величественно стоит с достоинством, даже не оборачиваясь в мою сторону. Его силуэт виден в профиль, но даже отсюда видно что его лицо вновь лишено эмоций, скала, самый настоящий камень. Тем не менее, Максим секундным взглядом коснулся меня и чуть наклонил голову в знак приветствия. Не могу объяснить почему, но его глубокие темно-коричневые глаза манили меня сильнее любого магнита. На мгновение я застыла в моменте, но его голос вскоре разорвал эту пугающую тишину.

- Госпожа адвокат?

Сурово разрезает он повисшую между нами тишину, его голос до дрожи холодный, как зимний ветер. Я не могла отвести взгляд от сурового, мужественного лица, несмотря на то, что каждый мускул моего тела протестовал против этого притяжения. А уж тем более, появления Максима. Все мысли в голове запутались, разбивались о его невидимую стену, которую Юсупов выстроил вокруг себя. Нереальная идиотка! Что за странные чувства то у меня? Я знала, что должна была что ему ответить, но слова уходили в бездну.

- Ольшанская, ты здесь?

- Да... Что?!

Наконец выдавила я из себя, что-то невнятное. Внутри нарастал шторм разных чувств, злость, обида и, странным образом, какое то непреодолимое желание. Максим слегка наклонил голову набок, поглядывая на меня как на идиотку, которая сидела и наглым образом пялилась на этого грубого, нахального, самоуверенного мужлана. Но сложно было не признать, все-таки симпатичного.

- Я хочу опросить твою дочь. Надеюсь палки в колеса мне вставлять никто не будет?

Его насмешливый тон ударил меня как удар шаровой молнии. Слова вымолвить не могу.

- Молчание знак согласия? Включайся в процесс.

Потерял резко ко мне интерес и посмотрел на мою дочь с серьезным выражением лица.

- Лиза, что было дальше?

Подошёл к ней, присел напротив в кресло. Достал из папки чистый лист и ручку. Вальяжно сидит и прищурившись, пытается уловить каждое слово дочери.

- Ты опять? Я же сказала тебе. Ей еще тяжело разговаривать.

- Помолчи, госпожа адвокат. Я общаюсь не с тобой, а с пострадавшей. А если ты продолжишь вмешиваться в мою работу, я выкину тебя за дверь.

Грубый, неотесанный мужлан! Он что, совсем уже совесть потерял?! Внезапно я поднимаюсь со своего места. Направляюсь к нему, приближаюсь как можно ближе. Свысока смотрю в его похуистические глаза, а саму всю трясется от страха этой близости. И вместе с тем, я не могу отвести взгляд от своего раздражителя.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Меня взглядом не убьешь, Ольшанская, сядь на место, не нервируй меня своей бешеной близостью. Между нами не такие доверительные отношения.

- Перестань здесь наводить свои порядки! Без моего присутствия ты не имеешь права опрашивать Лизу. Ты не хуже меня знаешь что гласит закон.

Огрызаюсь, отчаянно надеясь, что Юсупов увидит хоть каплю моих переживаний. Но он лишь величественно сидит развалившись на стуле, как статуя, оставляя меня в тени своих неизменных эмоций.