— Что плеснула?

— Как и обещала, серную кислоту.

— Из чего плеснула?

— Из стеклянной пол-литровой банки.

— Где эта банка?

— У нас, в лаборатории, — ответила доктор.

— Что дальше? — поторопил следователь замолчавшую больную.

— Она бросила банку и скрылась. А я потеряла сознание. Очнулась уже в «Скорой помощи».

Слишком простая, какая-то деревенская история. Она удивляла Рябинина на фоне нанятых киллеров, подстроенных автокатастроф, кофе, отравленных экзотическими ядами типа таллия.

— Жанна Викторовна, вы ее запомнили?

— Я же с ней встречалась и даже ходила с жалобой к участковому.

И пострадавшая рассказала то, что говорила участковому. Рябинин вытянул из нее детали внешности: во что одета, волосы, цвет глаз… Даже про запах необычных духов.

— За что же такая средневековая расправа? — искренне удивился следователь.

— Не имею представления.

От удивления череда его вопросов затормозилась. Неужели его так поразила эта история? По пьянке и не такое выделывали. Нет, его задело другое: нападавшая была в зеленой куртке.

Под чистыми бинтами он не видел ее лица, но, похоже, от боли женщина не страдала. Взгляд испуганно-напряженный, но глаза чистые и ничем не замутнены. И он переключил свое внимание на лицо докторши, которое было замутнено иронией. Ни напряжения в нем, ни профессиональной тревоги. Она вышла из палаты, кивком поманив его за собой. Рябинин поднялся следом, догадавшись, что она не хочет говорить при больной:

— Сергей Георгиевич, никакого ожога у нее нет.

— А что есть?

— Ничего нет.

— Она все выдумала?

— Нет, в лицо ей плеснули, но ожога нет и кожа чистая, как у младенца.

— Потому что не попали в глаза? — попытался сообразить Рябинин.

— Сергей Георгиевич, лаборатория сделала анализ того, что осталось в банке. Натуральная аш-два-о!

— Ага.

Рябинин кивнул, изображая понятливость. Видимо, какая-то новая кислота — не вода же. Но доктор рубанула каким-то обвинительным тоном:

— Вода!

— А обморок?.. Инсценировка?

— Натуральный.

— От воды?

— Она была убеждена, что плеснули кислотой. Фрустрация, сильный стресс или даже истерический паралич. Мы пригласим психотерапевта.

Рябинин никогда не переставал удивляться силе эффекта самовнушения. Он забрал стеклянную банку и дал врачу медицинский совет, как потерпевшую освободить от стресса: снять повязку и дать зеркало. И ушел, пообещав еще раз прийти для скрупулезного допроса. Врач успела спросить:

— Сергей Георгиевич, плеснули водой… Будете ту женщину привлекать за покушение на жизнь?

— Ее надо еще поймать.

11

Размер кабинета следователя таков, что три человека — уже людно. Сам Рябинин, начальник ОУР майор Леденцов и опер, капитан Палладьев. Почти стихийная встреча, от которой пользы могло быть больше, чем от запланированного совещания. Рябинин организовал растворимый кофе, скорее которого готовится только пиво. Держались они тихо и спокойно, как вода бурного потока, которая наконец-то вырвалась из теснин и разлилась умиротворенно. Потому что они были как бы в гостях, а следователь гостей как бы принимал. В гостях редко обсуждают проблемы — в гостях отдыхают за необязательными разговорами. Они старались не касаться криминальных тем. Оттого что работа силовых структур в большой степени зависит от информации, разговор скатился на ее роль в обществе.

Леденцов выразил умозаключение:

— Прогресс зависит от радиовещания.

— От телевидения, — добавил капитан.

— От телепередач, — согласился майор.

— От телесериалов, — уточнил Рябинин.

Но телесериалы не давали того роста преступности, который давали мобильники. Их отбирали главным образом у девиц и школьников. И каждый сорванный с шеи мобильник считался не кражей, а грабежом. Рябинин выразил недоумение:

— Почему любят говорить на улице? Подошла к дому и звонит: «Вася, я уже в парадном». Мода, что ли?

— Необходимость, — объяснил майор. — Был случай: входит жена в квартиру без звонка, а муж на диване с девицей лежит.

— А я вчера пьяного крутанул, — вспомнил Палладьев. — Матерился на детской площадке. Он объясняет: я не выражаюсь, а говорю по мобиле. Есть, говорит, закон, запрещающий материться по телефону?

— С сотовой связью будут проблемы, — сообщил Рябинин.

— Мобильников не хватит? — усмехнулся майор.

— Нет, их миллионы, почти у каждого.

— В чем же проблема? — приставал Леденцов.

— Говорить будет не о чем.

Милиционеры его поняли. Было видно: этих троих, разных по возрасту, по образованию, по служебному положению, объединяет не только общая работа. А что? Они бы на этот вопрос не ответили. Видимо, единая судьба, скрепленная ненавистью к преступности. Они понимали друг друга не с полуфразы, а с полуслова. Догадался бы посторонний человек, что в словах Рябинина «говорить будет не о чем» заключалась мысль о махровой бездуховности как о почве всей преступности.

А пока эта почва была: телефон следователя звонил.

Поговорив, Рябинин обвел сотрудников взглядом слегка недоуменным:

— Эта облитая кислотой, то есть водой… Из больницы ее выписали.

— Не пришла ли к ней опять Зеленая Сущность, чтобы исправить свою ошибку и теперь плеснуть уже кислотой? — осведомился Леденцов.

— Пришла извиниться и сказать, что перепутала женщин.

— Кого с кем? — теперь спросил капитан.

— Ничего не объяснила.

— А ведь тут нет состава преступления, — вдруг сообщил Леденцов.

— Хулиганство, — не согласился капитан.

— Квартира — место не общественное, — возразил капитан, взглядом приглашая вмешаться следователя.

Рябинин сделал по второй чашке кофе и достал из стола круг полукопченой колбасы. Леденцов трижды хлопнул себя по карману, пока не нащупал плавленый сырок. Ухмыльнувшись, капитан вынул из сумки бекон в нарезке. Кофепитие плавно перешло в обеденный перерыв.

— Ну, Зеленая Сущность извинилась. Видимо, с криминалом завязала, — решил следователь.

— Зеленая Сущность… Вода вместо кислоты, полтергейсты… Мелочью мы занимаемся, — пробурчал Леденцов.

— Майор, восемьдесят процентов криминала состоит из этих мелочей, — не согласился Рябинин.

— Дамы из особняков смахивают на неврастеников, — выдал свое мнение капитан.

— Почему? — выдал свой вопрос и следователь.

— Полтергейст сожрал пельмени, зеленый скелет… Не жизнь, а мелкая дрипочка!

Они никуда не торопились, потому что отдыхали, воспользовавшись редкой паузой; они сейчас отдыхали, потому что оперативно-следственный процесс был судорожен и непрерывен; они отдыхали, потому что собрались втроем; они не ходили в отпуска, потому что те, как заколдованные, давались невпопад. У Рябинина бывало расследование, которое не прервать, как варку стали; Леденцову постоянно не хватало оперов; Палладьева усылали в командировки.

— Не такие они и дуры, — заступился Рябинин за дам из особняков. — Есть люди с довольно-таки отрицательным биополем.

— У них, что ли? — спросил майор.

— Нет, я хочу объяснить чудеса в их домах. Есть теория, что после смерти упомянутых мною отрицательных личностей их гадостное биополе отлетает и живет самостоятельно.

— В форме чего? — удивился Леденцов.

— Полтергейстов, домовых, привидений, скелетов…

— Зеленого цвета, — вставил капитан.

Ради понимания следователя Леденцов отрезал себе треть колбасного полукружья. Палладьев, ради того же, положил в свою чашку третий кусочек сахара. Рябинин хотел было кипятить новую порцию воды, потому что ко-фепитие будет продолжаться, пока не кончатся припасы. Но в кармане у майора разыгрался мобильник…

Леденцов достал его и прижал к уху минут на пять, произнеся слово «да» в начале разговора и в конце. Опустив мобильник в карман, майору и следователю бросил приправленные раздражением слова:

— Извинилась, говоришь? У «Мыльницы» труп.

12