На лавочке стоял и играл магнитофон. Чтобы скучно не было.

«Секьюрити» лузгали семечки. Со стороны могло показаться, что они просто «отбывают номер». Но так мог подумать неопытный человек, каковым спецагент Быстров не был. От него не укрылись внимательные взгляды, которыми «люди в черном» ощупывали лес. И сидели они не расслабленно, а подобравшись, готовые в любой миг вскочить и действовать так, как подсказывает ситуация: либо стрелять навскидку, либо занять боевую стойку для рукопашной.

Так, сказал себе Матвей, с церберами все ясненько. А что в этих пенатах с техническим обеспечением?

Столбы забора, здесь увитого «колючкой», как шпалеры виноградом, прикрывали жестяные конусы, чьим единственным служением было сбережение древесины от влаги и гнили.

Теперь деревья у дороги. Что это? Скворечник. Да только предназначен он не для птах божьих, а для видеокамеры, вон окуляр посверкивает.

Укрытых в скворечниках камер Быстров насчитал три штуки. Еще две видеокамеры прятались в вороньих гнездах.

Медленно отпустив ветки, Матвей по-рачьи отполз назад, поднялся и кружным путем вернулся к «паджеро». Марина вздрогнула, когда он внезапно вырос перед машиной, вскинула руку с пистолетом...

— Это я, — торопливо сказал спецагент.

— Теперь вижу, — рассердилась Лисичкина. — А я ведь и выстрелить могла.

— Но не выстрелили! — бодрым голосом проговорил Быстров, чувствуя за собой вину: надо было шумнуть, а то выскочил, как черт из табакерки. От такого всякий сорваться может. Марине же за последние дни столько довелось испытать, что даже странно, как это она не начала палить почем зря.

— Я могла вас убить.

— Не убили же! Но — каюсь, был не прав, готов понести любое наказание.

— Любое... — протянула девушка. — Надо пользоваться моментом.

Матвей чертыхнулся про себя, потому что понял, какие слова сейчас прозвучат.

— Я поеду с вами. И не спорьте, а то закричу!

История повторялась с удручающим постоянством. Марина его шантажировала. Как утром, когда пригрозила, что без нее вход в подземелье ему не найти. И вот опять... Правда, до ворот далековато, но кто знает, как громко может вопить это белокурое создание.

— Вы серьезно?..

Девушка набрала в грудь воздуха и открыла рот.

— Хорошо, хорошо, — остановил ее Быстров. — Да и с чего вы взяли, что я собираюсь оставить вас в этой чащобе? Это неблагородно — завезти даму в лес и бросить.

— Как будем действовать? — осведомилась Лисичкина с деловым видом.

Быстров обошел джип и сел за руль.

— Через забор не перебраться. Засекут. А тянуть до темноты опасно. Динозавр может заподозрить неладное — «Куда моя Скотница запропастилась?» — и пустится в бега. Так что выбор невелик. Игрушки кончились, начинаем воевать. Вперед и с песней! «Паджеро», конечно, не танк, но машинка крепкая, выдержит.

Он хотел напугать Марину, заставить ее отказаться от намерения составить ему компанию в такой безрассудно смелой акции, а вместо этого услышал:

— Чего же мы ждем?

Быстров вывел джип на дорогу. До ворот было метров семьсот-восемьсот. Впереди небольшой холм, больше напоминающий пригорок, чуть выше крыши внедорожника. Когда «паджеро» поднимется на него, дальше будет лишь длинный пологий спуск. И «секьюрити» с семечками.

Матвей не спешил. Страха не было, но требовалось сосредоточиться.

Все в точности как у спортсмена, идущего на рекорд. Уже ясно, что попытка будет, стадион то замирает, то неистовствует, а он все топчет тренировочный сектор, потягивается, подпрыгивает и вроде как издевается над окружающими. На самом деле ничего подобного: идущий на рекорд собирается уже не с силами — с духом.

Профессиональным спортсменом специальный агент Быстров не был, но профессионалом был.

У подножия холма он остановил машину. Вздохнул, собираясь...

— Не понимаю, — сказала Лисичкина.

Быстров вздрогнул: о чем это она?

Девушка почесала стволом «лилипута» нос.

— Как он раздваивается?

— Кто?

— Сидоров. На Динозавра и Кальмара. Вы же говорили, что Динозавр долгое время был «под колпаком». Что его «пасли» лучшие из лучших.

— Говорил, — кивнул спецагент, подумав, что еще неизвестно, чем отольется ему его разговорчивость. Уж не водицею! Ведь он раскрылся перед Лисичкиной, поведал ей многое из того, что услышал от Ухова и почерпнул из досье полковника. Не все, но многое! А информация была секретная. Да что там, сам факт существования в Министерстве внутренних дел Особого управления, отдела № 7 и сотрудников с «лицензией на убийство» — большой секрет! А он выложил на блюдечке с голубой каемочкой.

Марина продолжала размышлять вслух:

— От наблюдения он уходил, потом опять появлялся. Теперь ответьте, как это сопрягается с тем, что сказала Скотница? Что Кальмар почти не покидает свою загородную резиденцию. Адо его поместья из Москвы еще добраться надо. По «Ленинградке», по пробкам. Не складывается это, не увязывается. Другое напрашивается: что ее Кальмар и ваш Динозавр — разные люди. Но мы точно знаем, что это один человек. Мистика какая-то!

— Не верю, — с решимостью Станиславского отверг такое предположение Матвей, вспомнив, однако, таинственные вздохи в динамике и тихий металлический дребезг. — В размножение почкованием — не верю! И завидую, что это единственное, чего вы не понимаете. Потому что у меня еще сотня-другая вопросов. Но ухватили вы верно и главное. Двое — как один, и один — как пара. Так не бывает, однако есть. Кое-какие соображения на этот счет, правда, у меня имеются, но все слишком зыбко, мутно. А полная ясность в ведении Ивана Петровича. Вот мы его и попросим поделиться и прояснить. Нет возражений?

— Нет, — качнула пистолетом Лисичкина. — Просто не терпится.

«Паджеро» легко одолел подъем и замер на гребне холма. Потом покатил вниз, к воротам. Быстров не притормаживал и не добавлял скорости, в расчете своей уверенной ездой и беспечностью ввести «секьюрити» в заблуждение. Это позволит выиграть несколько секунд, возможно, десятков секунд.

И действительно, «люди в черном» при появлении джипа не выказали признаков беспокойства. Они узнали автомобиль Скотницы, а человека за рулем им мешали разглядеть солнечные зайчики, прыгавшие по лобовому стеклу.

Метров за тридцать от ворот автомобиль должен был проехать сквозь тень, падавшую от огромной ели.

— Марина! На пол! — приказал Быстров.

— Это еще почему?

Спецагент не стал рассусоливать, ухватил девушку за плечо и заставил сползти с сиденья. Укрывшись за двигателем, у нее было больше шансов выйти живой из переделки, вернее, перестрелки, которая вот-вот должна начаться.

Тень от ели обмахнула капот, упала на стекло, распугав солнечную живность. Охранники вскочили, потянулись за револьверами. Быстров вдавил в пол педаль газа, «паджеро» взревел и понесся.

— Ну, держитесь, мальчики.

Когда оружие оказалось в руках «секьюрити», взбесившийся внедорожник был уже в нескольких метрах. Куда там стрелять, лишь бы увернуться! И все-таки один из «людей в черном» нажал на курок. Широкий бампер «паджеро» тут же смел его с дороги. Другой охранник шарахнулся в сторону чуть раньше и потому избежал столкновения с машиной и множественных переломов, а то и летального исхода.

Пуля чиркнула по крыше автомобиля, лишь слегка подпортив внешний вид «паджеро». По сравнению с тем, что ожидало автомобиль в ближайшем будущем, это были сущие мелочи.

Тяжелый внедорожник врезался в ворота, подобно камню, выпущенному из пращи. Грохот, треск, скрежет. Засовы не выдержали, створки распахнулись, и машина вырвалась на оперативный простор, воинственно растопырив обломки бампера.

— Все? — Лисичкина стала выбираться из укрытия, но Быстров прикрикнул на нее:

— Сидеть!

Девушка замерла. И осталась в живых, потому что короткая автоматная очередь, ударив в «паджеро», раскрошила стекло. Пунктир пулевых отверстий искромсал спинку сиденья, перед которым скрючилась девушка.